Эван попытался сорвать стягивающую левое плечо повязку, как вдруг почувствовал острую боль в верхней части груди, а также резкий запах антисептика. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что сидит в кровати, опираясь спиной на подушки. Он находился в женской спальне. Слева от него был туалетный столик, возле которого у стены стоял низкий стул с золотой окантовкой. Перед большим трюмо находилась уйма жидких косметических средств и духов в маленьких витиеватых бутылочках. Сбоку от стола — высокие стрельчатые окна. Ниспадавшие каскадом портьеры персикового цвета из просвечивающегося материала просто-таки кричали, как, впрочем, и вся остальная мебель в стиле рококо, о слишком высоком гонораре архитектора, занимавшегося интерьером. Перед окном в конце комнаты стоял атласный шезлонг, за ним небольшой телефонный столик из розового мрамора с подставкой для журналов. Стена перед кроватью состояла из длинного ряда зеркальных стенных шкафов. Справа от Эвана за столом, который был у кровати, стоял письменный стол цвета слоновой кости с еще одним стулом с золотой окантовкой. А еще там был самый длинный комод, который ему когда-либо доводилось видеть. Он был покрыт лаком персикового цвета — peche, как утверждал бы Менни Уэйнграсс, — и тянулся вдоль всей стены. На полу был мягкий толстый белый ковер, ворс которого, казалось, был способен промассажировать босые ноги любого шагавшего по нему человека, если бы он осмелился это сделать. Единственно, чего не хватало, так это зеркала над кроватью.
Украшенная лепкой дверь была закрыта, хотя из-за нее доносились голоса — мужской и женский. Эван повернул запястье, чтобы посмотреть на часы. Их не было. Где он? Как он сюда попал? О Боже! Вестибюль аэропорта… Его толкнули под автомобиль… вокруг него собралась толпа, пока его, хромающего, не увели прочь. Азра! В гостинице «Арадус» его ждал Азра… А Мак-Дональд? Он сбежал! Все пошло прахом! Почти впав в панику, с трудом осознавая, что уже далеко за полдень и сквозь окна проникают последние солнечные лучи, Эван отбросил в сторону простыню и соскочил с кровати. Шатаясь, морщась от боли и при каждом новом шаге скрипя зубами, он все же двигался, и только это сейчас имело значение. А еще он был обнажен. Вдруг дверь распахнулась настежь.
— Я рада, что вы смогли встать, — прикрывая дверь, говорила женщина с оливковой кожей, пока Кендрик, шатаясь, шел обратно к кровати и простыне персикового цвета. — Это подтверждает диагноз врача, который только что ушел. Он сказал, что у вас сильные ушибы, однако при рентгене переломов костей не обнаружено.
— Рентген? Где мы и кто вы такая, леди, черт побери?
— Выходит, вы меня не помните?
— Если это, — сердито воскликнул Эван, жестом руки обводя комнату, — ваше скромное временное жилище в Бахрейне, то, уверяю вас, я никогда здесь не был. Такое место трудно забыть.
— Оно не мое, — с едва заметной улыбкой ответила Калехла, покачав головой и остановившись в ногах кровати. — Жилище принадлежит члену королевской семьи — кузену эмира, пожилому человеку, и его молодой жене — очень молодой… Они сейчас находятся в Лондоне. Он сильно болен, этим и объясняется наличие отличного медицинского оборудования в подвальном помещении. Титул и деньги везде в чести, но здесь, в Бахрейне, особенно. Ваш друг — султан Омана сделал это доступным и для вас.
— Но кто-то должен был сообщить ему о том, что произошло!..
— Конечно же, это сделала я.
— А ваше лицо мне знакомо, — нахмурившись, перебил ее Кендрик. — Просто не могу вспомнить, где и при каких обстоятельствах мы с вами встречались.
— Тогда я была одета не так, как сейчас. И мы встречались при весьма неблагоприятных обстоятельствах. В Маскате, в темном грязном переулке.
— Загнивающийся мерзкий город! Эль-Баз! — крикнул Эван, широко раскрыв глаза. — Вы были той женщиной с пистолетом, которая пыталась убить меня.
— Неправда. Я защищалась от четырех головорезов — трех мужчин и девушки.
Кендрик на мгновение закрыл глаза.
— Я вспомнил. Там был парнишка в обрезанных брюках…
— Это был не просто парнишка, — возразила Калехла. — Он был наркоманом, таким же законченным, как и его подружка, и они бы убили меня, чтобы расплатиться со своими арабскими поставщиками за то, что им было нужно. Я шла за вами — и больше ничего. Добывание информации — вот моя работа.
— Для кого?
— Для тех людей, на которых я работаю.
— Как вы узнали обо мне?
— На этот вопрос я вам не отвечу.
— На кого вы работаете?
— В широком смысле слова это организация, стремящаяся найти решение, которое бы положило конец многочисленным ужасам, имеющим место на Среднем Востоке.
— Израильская?
— Нет, — спокойно ответила Калехла, — мои истоки арабские.
— Это мне совершенно ни о чем не говорит, но несомненно пугает меня.
— Почему? Разве американцу так трудно представить, что мы, арабы, хотим найти справедливое решение?
— Я только что возвратился из посольства в Маскате. То, что я там видел, характеризует арабов не с лучшей стороны.
