— Простите нас, — кивнув головой, сказал Хасан, — за то, что не можем выдать вам денежное вознаграждение в знак благодарности.
— У вас не найдется виски? — спросил Красный.
— Все, что пожелаете.
— Отлично! Обратное путешествие будет очень долгим, а я ненавижу болтаться в воздухе.
Эван Кендрик и Эммануэль Уэйнграсс сидели в креслах в гостиной Хасана. Они ожидали дальнейших инструкций от раздраженного, озадаченного американского посла, которому разрешили контактировать с ними только по телефону. Все было так, как будто два старых друга никогда и не расставались — неоднократно попадавший впросак студент и ворчливый учитель.
Несмотря на это, студент был командиром, и учитель это понимал.
— Ахмет, должно быть, поднялся в воздух с облегчением, — отхлебывая бренди, сказал Эван.
— Есть кое-что, помешавшее ему улететь.
— О?
— Кажется, существует группа, которая хотела бы избавиться от султана, отправить его обратно в Штаты, так как считают Ахмета слишком молодым и неопытным, чтобы справиться с такими вещами. Он назвал их самонадеянными крупными оптовиками и пригласил их в свой дворец, чтобы все уладить.
— Что еще?
— Есть еще одна компания, которая хотела бы наложить на все свою лапу, взорвать посольство, короче, сделать все, чтобы их страна не развивалась. Это психи с автоматами. Кстати, это те же люди, которые были завербованы Консульским Отделом, чтобы увезти тебя из аэропорта.
— Что Ахмет собирается с ними делать?
— А ничегошеньки, чтобы твое имя не выкрикивали со всех минаретов. Если он их прижмет к ногтю, они завопят о причастности Госдепартамента, и все безумцы на Среднем Востоке изменят свой курс.
— Ахмету виднее. Оставим их в покое.
— И последнее. Он обязан предать дело гласности и убить всех этих мерзких ублюдков.
— Нет, Менни, так нельзя. Это будет продолжением террора.
— Неверно! — крикнул Уэйнграсс. — Ты ошибаешься! Их все время нужно учить на примерах, пока все они не узнают, какую цену должны заплатить! — Вдруг у старика опять начался длительный приступ кашля. Лицо его стало багровым, а вены на шее и лбу посинели и вздулись.
Эван схватил своего старого друга за плечо, помогая ему выпрямиться.
— Мы обсудим это позже, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты возвратился вместе со мной, Менни.
— Из-за этого? — Уэйнграсс покачал головой. — Это просто бронхит. Во Франции отвратительная погода, только и всего.
— Я думал о другом, — солгал Кендрик. — Ты мне нужен.
— Зачем?
— Возможно, я займусь несколькими проектами. И мне понадобится твой ум. — Это снова была ложь, поэтому Эван быстро прибавил, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее: — А также нужно полностью реконструировать мой дом.
— Мне казалось, ты его только что построил.
— Я был занят другим и не обращал на это внимания. Проект здания ужасен. Нет даже половины того, что мне хотелось бы видеть — горы, озера…
— Ты никогда не был большим знатоком схематического интерьера.
— Прошу тебя. Ты мне нужен.
— У меня дела в Париже. Нужно отправить деньги, я дал слово.
— Пошли мои.
— Миллион?
— Даже десять, если нужно. Я ведь здесь, а не в брюхе акулы… Не буду умолять тебя, Менни, но ты действительно мне нужен.
— Ладно, разве что на недельку-другую, — проворчал вспыльчивый старик. — В Париже я тоже нужен, сам знаешь.
— Да, я знаю. Без тебя весь город вымрет, — с облегчением ответил Эван.
— Что?
К счастью, зазвонил телефон, и Кендрику не пришлось повторять фразу. Поступили инструкции.
— Я человек, с которым вы никогда не встречались и не общались, — сказал Эван, разговаривая по платному телефону на Эндрюсской базе Военно-Воздушных сил в Виргинии. — Я направляюсь в горы, где я был последние пять дней. Это понятно?
— Понятно, — ответил Френк Сван, заместитель директора Консульского Отдела Госдепартамента.
— Не буду даже пытаться благодарить вас.
— И не надо.
— А я и не могу, поскольку не знаю вашего имени.
Максимальная надежность.
Защита от перехвата обеспечена.
Продолжайте.
Над клавиатурой, сгорбившись, сидел усталый человек. Он беспрерывно делал глубокие вдохи, как будто каждый вдох помогал функционировать его организму. Следя за развитием событий в Бахрейне, он не спал почти сорок восемь часов. А там была засекреченность, прекращение связи… молчание. Он подумал, что сейчас ограниченный круг введенного в курс дела персонала Госдепартамента и ЦРУ тоже может вздохнуть с облегчением, чего не мог позволить себе раньше. Вместо этого все дружно затаили дыхание в ожидании развязки. Но все уже позади. Все закончилось. Субъект улетел. Он победил. Человек приступил к печатанию.
