Повествование вардапета Аристакэса Ластиверци полностью

Когда горожане услышали крики и трубные звуки, их охватила трусливая дрожь, они в ужасе и смятении выскочили наружу, подобно морским волнам, обрушивающимся одна на другую. Не в силах понять ход событий, взращенные в магометанских законах, они ночью поспешили в близлежащие города, рассказывая тамошним жителям о постигшем их неожиданном бедствии. Когда же услышали об этом, подали сигнал [опасности], и собралось множество воинов. Тем временем [ромеи] подошли к городу, проломили стену и, проникнув внутрь, произвели великое избиение. Многие жители засели в кафедральном соборе, другие же в прочих укрепленных местах и башнях. Осаждающие сожгли многие кварталы города, подпалили даже святой кафедральный собор. Отворили сокровищницы святого дома, где древние армянские цари [некогда] хранили предметы, необходимые при службе в храме господнем. Все это поспешно собрали и вернулись к себе[145]. С тех пор и поныне город подвластен ромеям[146]

В великий четверг император, отнюдь не достойный доброй памяти, вышел из дворца, публично держал перед войсками речь и до полудня был занят царскими выдачами согласно своему сану[147]. Покончив с этим, он отдал повеление приготовить себе золотую ванну /46/ для купанья. Но когда он вошел в золотую лохань, полную горячей воды, служители схватили его за волосы и погрузили в воду [и держали там до тех пор], пока тот не кончился. И сделали это согласно воле императрицы[148]. А правил Роман семь лет[149].

Перестали существовать [царства] с золотой гривой, с серебряными плечами и руками, медной спиной и боками, которые представились Даниилу в его пророческом видении. А [царство] с ногами из железа, смешанного с глиной, — это ромейская империя! И управляют ею не так, как у других народов правит либо царь, либо царский сын. Железо олицетворяет того, кто наследовал царство от отцов и дедов, глина — пришельца, не принадлежащего царскому роду. У ромеев это бывает нередко, таков и этот император. Не царского он рода и не царский сын, и, судя по его должности, он не принадлежал к именитым сановникам[151]. Был он незначительным дворцовым служащим, императрицей же овладела похотливая к нему страсть, и ради него она приказала утопить своего супруга, причем говорили, что Михаил был в числе его убийц. Едва удалось это сатанинское предприятие, императрица приказала позвать городскую знать, показала скончавшегося императора, объявив, что он умер внезапно. И в скором времени она возвысила и воцарила Михаила, объявила его своим супругом, хотя его преступление стало всем известно. /47/ У Михаила было множество родственников и братьев[152], которым он передал важнейшие должности. Одного из братьев [он] сделал магистром, дал ему Фессалонику и вверил прению Болгарии и западной стороны[153]. Другого брата назначил демесликосом[154], отправил в Антиохию Великую и поручил прению Тачкастана[155] и южной стороны[156]. Третьего брата, евнуха и монаха, которого звали Ортанорос, [он] оставил в царственном граде Константинополе, сделав его синклитосом и поручив ему прению и правовые документы дворца[157]. Но сам был одержим злым духом, так что вынужден был удаляться в церкви и посещать усыпальницы святых. Я не знаю, было ли это возмездие за преступное убийство Романа, или он был одержим от рождения. Приводят, правда, и другие причины: царство якобы не ему предназначалось, и поэтому он отправился в город Фессалонику к некоей колдунье, подобно тому как рассказывается о деяниях некоего юноши, жившего в древности при Василии[158], и отдался служению отцу всяческого зла. Распаленная бесом сладострастия императрица взяла его [мужем] и поставила царем над страной. Но, свершив это злодеяние, он по царскому обычаю в господние праздники должен был посещать церкви и не был в состоянии переносить [мучения, доставляемые] злым духом, — считали, что именно это заставляет Михаила бесноваться. Подтверждают это тем, что император часто бывал в Фессалонике, как полагали, — у колдуньи. Так ли, иначе ли, но терзавший его бес не оставлял его до самой смерти. /48/