Я свернул письмо, спрятал его в карман туники и встал. Разговаривая с секретарем, я небрежно бросил:
— Мне хотелось бы, на случай, если он позвонит, оставить для него сообщение. Скажи ему, что он — жертва заблуждения. Мой дед был рыжий.
От Реда я пошел к Бубо. Когда я подошел, стоящий у дверей центурион в черной форме встал по стойке смирно.
— Втяни живот, солдат! — одернул я парня. Он повиновался.
— Для преторианской гвардии ты слишком неряшлив, — вспыхнул я. — А ну, поглядим на твою строевую подготовку. Напра-во! Энергичней, солдат! Вперед, шагом марш!
Он замаршировал. Чуть пройдя за ним, я воскликнул:
— В ногу, считай шаг!
— Ать-два, ать-два… — запел он.
Когда его голос затих в удалении, я повернулся и вошел в канцелярию, направляясь в приемную Бубо. Управляющий делами встал, преграждая мне путь.
— Учитель Джек, в приемную декана без разрешения входить запрещено.
— Сынок, — сказал я, — я здесь — уполномоченный Земной империи. Твои правила ко мне не относятся.
Нагнув голову, словно боксер, я протиснулся мимо него и рывком открыл дверь в кабинет декана. Там, за столом сидел Бубо и что-то черкал на листе бумаги. Когда я вошел, он поспешно сунул листок в ящик стола, но я успел заметить, что он играл сам с собой в «крестики — нулики». Без звезды на тунике его можно было принять за учителя — так похож был его кабинет на мой и, когда он заговорил, в его голосе слышалось совсем не начальственное хныкание.
— Вам не положено входить таким образом. Вы нарушаете мой ореол власти. Где мой центурион?
— Можете оставить в покое ваш ореол! — рявкнул я. — А ваш гвардеец к этому времени проходит, наверное, мимо станции метро… Бубо, я приказываю вам разослать во все кампусы, деловые и производственные участки всепланетное обращение с требованием отказать в доступе к столовым рыжему, косоглазому и кривоногому землянину.
— Учителю Реду?
— А кому же еще! Я хочу, чтоб его арестовали и доставили сюда, в Университет-36, ко мне — его командиру, для суда за нарушение Устава Флота.
— Вы его повесите? — в глазах и голосе Бубо угадывалась алчность.
— Повешение — слишком легкое наказание для ублюдка, — разъярился я и вот тут-то совершил грубейшую юридическую ошибку века, — я хочу распять его на кресте.
— Конечно, учитель Джек. Обращение будет разослано немедленно.
Обращение было разослано немедленна Как раз, когда я добрался до полицейского участка, Фрик, его сержант и два полицейских стояли у телетайпа.
— Комиссар, это всепланетное обращение потрясет планету. Ред — интернациональная личность.
