Наконец кое-как сформированная группа «водоносов» двинулась к спуску в овраг. Предстояло пройти около двухсот метров по дну оврага до источника, чтобы набрать действительно чистой и холодной воды. Сопровождали группу из двух десятков людей с канистрами пятеро бойцов, все в полной выкладке. Первыми двигались прикрывающие друг друга разведчики, за ними узкой колонной по двое топали мы, за нами и по бокам колонны шли еще трое бойцов. Народ чувствовал себя на пикнике, громкий говор и веселые возгласы то и дело прерывались криками и хохотом. Набирали воду долго, но разойтись сержант не дал, вызвав ропот недовольства и даже откровенные намеки на угрозу, которые равнодушно игнорировал. Возвращались так же, мой сосед, молодой парень с тёмно-рыжей шевелюрой и весь в веснушках, не сумевший меня разговорить по пути «туда», «обратно» уже молчал, оглядываясь и поминутно прицокивая языком. Весь поход занял около часа, причем шли мы не более десятка минут, остальное время ушло на набор воды. Канистру я забросил в один из держателей в фургоне, прошелся по лагерю, но такая скученность и некоторая неаккуратность и нечистоплотность некоторых людей и даже целых семей довольно быстро начала вызывать раздражение. Знакомых, коими у меня числились Щегловы, я не нашел, правда, не очень и старался. Выслушав очередное мнение на смутно-понятном как-бы белорусо-украинском (черт их знает, но очень похоже «говиркают» западенцы на Волыни) о шляющихся без дела, едва не дернулся к пистолету, и решил, что вполне уже нагулялся. Забравшись в фургон и задраив входы, включил внешние камеры на контроль окружающего пространства (я вообще обалдел, когда увидел этот девайс, «датчики-наблюдатели», как их Сергеич обозвал, и выбил из китайцев установку автоматической записывающей программы, точнее, перенос ее с прежнего, «убитого» компа на новый теперь при включении камеры исправно писали полный периметр, и накопителей хватало на трое с четвертью суток непрерывной регистрации), приготовил ужин и упал на кровать с желанием продрыхнуть до утра.
Северная дорога, 40-е число 8-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер.
Выспаться мне удалось с трудом. Ночью не обошлось без неприятностей. Сначала меня разбудило кваканье тревоги камеры засняли движение возле машины нескольких человек. Причем эта троица внимательно осматривала мой фургон, даже пощупал его один тип, в котором я легко узнал дохлого из виденной днем неприятной компании. Вот на щупанье и среагировал датчик сигнализации, разбудив меня тихим, но крайне противным звуком тревоги. И захочешь не проспишь час я просидел с автоматом под рукой, но троица не вернулась, правда, рожи всех трех на камеру засветились. Только я рискнул опять заснуть, как в лагере началась серьезная и довольно громкая суета, мимо кемпера в сторону условного начала колонны ломанулись несколько бойцов, даже пару выстрелов кто-то выдал, что только добавило суеты и паники. Ну, и когда орет рупор-громкоговоритель, «не паниковать, человека укусила сколопендра, помощь оказана, продолжайте отдых», тоже не очень расслабишься. В зачет этой бурной ночки старт колонне был дан часов в девять, на дорогу автостадо вытягивалось около сорока минут, так что реально двинулись мы в десять. Шею и спину у меня после вчерашнего пути ломило, но в целом чувствовал я себя на удивление неплохо, может, благодаря вновь обретенному здоровью, а может, нормально работающему кондиционеру в кабине. На этот раз движение было чуть более скоростным, машины уверенно держали сорок пять-пятьдесят километров, и заминок и команд замедлить движение было куда меньше, чем вчера народ потихоньку втягивался в ритм пути. Я тоже приноровился немного, и сегодня осторожно оглядывался вокруг, каждые полминуты уже на автомате оценивая расстояние как до впереди идущего, так и до преследующего грузовика. Места в колонне были теми же, что и ранее, зато пыль сегодня усилившимся ветерком сносило лучше, так что с одной стороны вид на саванну был почти туристическим. Но и виды, практически не меняясь, начали несколько надоедать равнина, холм, рощица, равнина, холмик Рогачи, мелькнувшие вдалеке, особого восторга тоже уже не вызывали, проскакавшая в сторону от дороги группка антилоп тоже не вызвала интереса, зато я сумел увидеть еще и здешних свиней. Ну, действительно, свиньи и есть очень похожи на африканского бородавочника, только раза так в три-четыре крупнее и поджарые, что гепарды; да морда больше, относительно туши, с целой выставкой безумного стоматолога в пасти, и пасть пошире и поприплюснутее. Милая зверушка, одним словом! Стая (ну, не стадом же ЭТО называть) в десятка полтора голов лакомилась дохлятиной метрах в пятидесяти от дороги, не обращая внимания на проезжающих людей и рой насекомых над падалью. Один из «бардаков» притормозил и дождался, пока колонна проследует мимо, держа стаю на прицеле башенного пулемета, но даже этим вечно-голодным тварям пока что было достаточно в сторону колонны ни один даже не посмотрел. Чавкали.
