— Дело в том, что вокруг меня и моей машины какое-то неприятное шевеление. Тут одна мутная компания из трех приметных козлов крутится, вчера машину чуть не облизывали, сегодня тоже что-то на меня пялятся нехорошо
Летеха устало выдохнул:
— И чего ты от меня хочешь? Ты этот э-э-э Варан, да? На здоровом кемпере с прицепом?
— Да, только прицепом у меня «сузуки».
— Все, помню. И чем я тебе могу помочь? Охрану возле тебя лично поставить? Так после вчерашнего ты у меня даже не двадцать пятый, кто требует себе личного собственного конвоира! Ты вот только идею оригинальную придумал, а так каждые десять минут приходят! Думаешь, мы тут няньки?
Я помахал ладонями перед его носом что-то он совсем «на взводе»:
— Да нет, я по другому вопросу. Вот если они полезут, а я их грохну что мне за это будет? Или тут, как на Старой Земле «превышение пределов самообороны» и презумпция невиновности, особенно для грабителя, рулят?
Летеха осекся, потом насмешливо прищурился:
— Это ты собрался троих урок лично валить?! Ты ж вроде сам идешь, без напарников? Ну-ну, киллер диванный Интересно, а как ты собрался доказывать, что они тебя грабить собрались?
— А по существу? уже немного раздраженно переспросил я.
— По существу, тон офицера стал сухим и безэмоциональным если будет четко ясно, что они тебя грабили вали на хрен. Еще и премию от ордена получишь, штуку за голову. Но, если я или капитан засомневаемся поедешь на каторгу, с лишением имущества, лет так на пятнадцать-двадцать. Короче, до конца жизни по факту, понял? Так что лучше не отсвечивай, и в ковбоя не играйся парень (что он, интересно, хотел сказать «пацан» или «сопляк»?).
— Еще один вопрос. не повелся на подначку я В качестве доказательств что принимается? Если, допустим, я с отмычкой в руках одного из них грохну второй случайно не окажется «невинным прохожим»?
Лейтенант задумался, потом нехотя пожал плечами:
— А ты постарайся, чтоб у второго тоже отмычки были, или там в тебя выстрелить успел, но промахнулся! Не уверен, лучше не стреляй… во второго. Или, например, можешь на камеру снять, как они к тебе лезут вот тогда да, претензий не будет. и он хихикнул, показывая, что слова о камере в момент ограбления не более чем глупая шутка.
Я встал:
— Больше вопросов нет, жаль, что вот это и все правосудие, но уж как есть. Пойду камеру готовить.
Летеха подозрительно посмотрел на меня, потом устало кивнул:
— Иди, отдыхай нервный.
Я вышел из палатки и побрел обратно к машине, прикидывая шансы. Взломать замки сходу эти ушлые гаврики не смогут как минимум, поковыряются. Устраивать перестрелку в фургоне не хочется, оборудование хрупкое, да и рикошеты никто не отменял. Минус их трое, и по жизни занимались отнюдь не выращиванием ромашек. Плюс они уверены, что я «мажорчик», и способен разве что кричать «спасите-я-буду-жаловаться!», а они крутые перцы. До этих урок еще не дошло, что стволы тут у всех, и многие вполне не пугаются их использовать. Они по старой памяти уверены, что все остальные, не блатные боятся государства больше, чем бандитов, поскольку бандит, ограбив, может и отпустить, а государственный чиновник не только ограбит, но еще и жизнь поломает. Причем даже не для собственной выгоды, а сплошь и рядом просто из желания «не портить отчетность», или ради эфемерной «раскрываемости преступлений», а то и со скуки Ну, ладненько, я не приглашал, но чем угостить — найду!
Когда я уже почти открыл кабину, к мне вдруг подкатился «дохляк», с бутылкой в руке:
— Эй, пацан, давай с нами выпьем! С мужиками, как положено, вечерком!
Я отрицательно покачал головой:
— В дороге не пью, без меня.
Похоже, ожидавший этого урка заржал и почти крикнул:
— Тю, да ты что, совсем сопляк?! Мамочки тут нет, по жопе не даст! Давай, за знакомство! В одну сторону едем, свои люди, обчество приглашает!
Сидящее у костра метрах в пятнадцати «обчество» из двух его дружков и еще трех-четырех прибившихся радостно-согласно загомонило. Ха, этот имбецил меня на слабо ловит! Ну надо же, и тупо-то как прет, как по учебнику для задержавшихся в развитии!
— Я сказал, в дороге не пью, для вашего общества вас вполне достаточно. Обойдетесь без меня.
Заводила радостно-обиженным голосом завопил:
— Ты че, народ не уважаешь, пацан?! Тебя как мужика позвали, а ты прям в морду хамишь?! Да ткакие как ты у нас на зоне быстро девочками становились, понял, петушок?! Че, ссышь с мужиками за стол сесть, ципа, или стесняешься?! Или, може, брезгаешь?!
Я смотрел в его глаза и видел там расчетливую злобу, никак не обиду, которую на публику играл этот урод, и понимал, что ему очень хочется напоить меня, возможно, что-то добавлено в пойло, а может, и так рассчитывает довести до невменяемости. Пить с ними нельзя, ни в коем случае. Я молча покачал головой и полез в кабину. Урка дернулся толи схватить меня, толи спровоцировать как-то, но промахнулся и зло выкрикнул:
— Пацан, народ не уважаешь! Борзый, че-ли, не по годам?! и дернул на себя незакрытую дверь. И замер прямо в его рожу смотрел зрачок пистолетного ствола. Я спокойно оттолкнул «дохлого» ногой подальше и тихо спросил:
