Ох и погода. С утра дождь, вечером наверняка тоже будет дождь, сейчас нет дождя, но влажность такая, что лучше бы был дождь Я мокрый и злой. Одолженный мне дождевик бесит своей жесткостью и размером маловатый он для меня. На ногах промокшие «непромокаемые» канадские армейские ботинки. На голове панама — «афганка» и капюшон, кепка мокрая от пота, все остальное от дождя. В руках винтовка FN, без оптического прицела он в такую погоду и нахрен не нужен, один черт не видно ничего дальше полусотни метров. Винтовку я стараюсь прикрыть от влаги, что получится увижу позже. Под плащом швейцарский агрегат, «короткий». Дождь прекратился минут сорок назад, и вот-вот сорвется снова. Охота, туды ее
Выехали утром оказалось, Игорь не участвовал в бою, работал эвакуатором из детдома. Вроде бодрится, но на висках седина пробилась Он же рассказал, что теперь город закрыт, армейцы-контрики ищут всех хоть как-то причастных, шерстят жестко и без малейшей жалости. Народ на взводе, взятых под стражу охраняют человек сорок, из них армейцев только восемь, остальные местные. Охраняют и от желающих их на кол натянуть, и от «случайного самоубийства», уж очень жуткие вещи в этом пансионе нашли. По меркам этого мира и П ротектората, в Дагомее и не такое увидишь, по слухам, но вот здесь и сейчас Участковый наш, к собственному удивлению, чуть не в герои попал, народ наглухо уверен, что доблестный служака самолично раскрыл преступление и при помощи немногих людей, кому мог доверять безоговорочно, помчал захватывать бандитское гнездо! В общем герой и молодец. Да, в целом, и действительно молодец в детдоме охраны восемь рыл было, и сдаваться они не собирались. Их просто нахрапом взяли, неожиданностью, а потом двое пацанов заорали из подвала, оба недавно прибывшие были и еще не до конца запуганные Дальше троих охранников, рыпнувшихся к стволам, положили на месте, еще двое без сосзнания, остальные струсили и попадали на месте. Поваров и воспитателей в общем, их последние дни будут болезненными и очень, очень долгими. Двух низовых армейцы уже отдали людям, Игорь не стал распространяться, буркнул что-то про термитов, и перевел разговор на другое. А сам Игорь вспомнил про оголодавших сестер и предложил еще двум приятелям все-таки устроить последнее сафари в сезоне правда, без Трофимыча, ему не до того сейчас. Утром меня подняли и почти спящего загрузили в кузов, еще один такой же, Макар, «ровесник», рядом устроился, и двинули. Часть дороги я прокемарил, часть провел в попытках хоть как-то удобнее устроиться. Тот, кто говорил о комфорте отечественного военного транспорта как о категории отрицательной, был тысячу раз прав! Каждая кочка на дороге предназначалась специально для того, чтобы как следует тряхануть кузов или крепко пнуть меня лично в ребра. К концу движения я полусидел, полувисел на лавке вдоль борта и покорно ждал, когда же все это безобразие закончится.
Одно закончилось началось следующее. Вылезали мы прямо под дождь, хорошо хоть в траву, а не в лужу. Хотя, надо сказать, мокрая трава по пояс по эффективности смачивания мало чем уступит такой же глубины бассейну с водой! Еще пару часов шли гуськом по лесу, меня буквально за руку вели, иначе я бы раз пять навернулся. Сколько разной дряни мы обошли стороной не знаю, уверен только, что достаточно для моей быстрой и эффектной смерти. Настоящая сельва, с чавканьем под ногами и массой кусачей и ползучей дряни, только тут я оценил индо-китайский костюмчик! Не скафандр, конечно, но по сравнению с прочими просто чудо. Кстати, и народ мой прикид оценил, взгляды выдавали нешуточную зависть. Меня поставили на место, сказали ждать и стрелять в то, что побежит по тропке. На водопой побежит. Какой, к черту, водопой! Тут место, где высохнуть можно, искать надо!
