К моему мнению Витя прислушался. То есть, в целом прислушался. Без крайностей в виде симфонического оркестра.
В последующие месяцы Маленький попытался завести отношения с медсестрой (ходил к стоматологу), парикмахершей (стригся) и девушкой на каком-то ресепшене. Несмотря на все усилия, личная Витина жизнь развивалась по одной схеме: сначала девушкам нравилась его мускулатура, потом – автомобиль, потом квартира.
Дальше наступал облом.
Попытки повесить в комнате с тренажером и попугаем шторки с фестончиками Витя пресекал. Цветов дарить не умел. На белье из дорогого магазина реагировал примитивно. На Ибицу ехать отказывался в грубой форме.
– Тебе денег жалко, что ли? – спрашивала я.
– Вот еще, – возмущался Витя. – Пусть едет, я ей дам сколько надо. А мне-то там чего делать, на этой Ибице? И название какое-то неприличное…
Пойти с Витей в ресторан тоже не удавалось. Витя блюл режим питания. Не любил шоппинга и не понимал боулинга. И еще – Витин попугай больно кусался. В конфликтах с дамами Маленький неизменно принимал сторону пернатого товарища. Предпоследняя девушка, уходя, сказала Вите:
– Вот и трахай своего попугая!
– Вообще годный вариант, – заметил Гоша.
– Все красивые бабы – дуры, Тань, – резюмировал дипломатичный Витя. – Ну, кроме тебя, конечно…
– Заведи некрасивую, – посоветовал я.
Со своей последней девушкой Витя познакомился в кафе. Он пил морковный сок, а она – капуччино. Девушка имела очки, косицу, юбку в клетку и диплом пединститута. Нам с Гошей она понравилась.
– Ничего, что страшная, – задумчиво сказал Гоша. – Не всем же… Зато порядочная. Культурная. Витьку вот любит. И попугай с ней ладит.
Счастье было недолгим.
Сначала Витя уснул в театре.
Потом оказалось, что Пушкин – это не только трактир в Москве.
А потом девушка разбудила Маленького в три часа ночи словами: «Витя, пойдем на балкон смотреть метель и мечтать!»
Изгнав из дому молодого педагога, Витя приехал ко мне жаловаться.
– Понимаешь, – сказала я, – очень важно иметь с девушкой общие интересы.
– Это в каком смысле? – не понял Витя.
– В прямом. Вас должны интересовать одни и те же вещи.
– Ты с ума сошла? – осведомился Гоша. – Это что ж за крокодил будет… с такими-то интересами?
Недели две спустя после этого разговора Гоша позвонил мне с неожиданным известием.
– Ну, у меня Малой женится. Ты не поверишь. Она мастер спорта по кикбоксингу.
– Поздравляю, – ошеломленно ответила я.
– Пока не с чем. Сначала ты должна ее одобрить.
– Я?!
– Ну а кто? Мамы у него нету, больше ж некому!
– А ты?
– Ну и я заодно. Короче. В пятницу в три. И учти, она нервничает.
– Кикбоксерша?!
– Кикбоксерша. Я ей про тебя рассказал…
– Что???
– Ну, в общих чертах. МГУ, все такое…Она готовится.
– Как?! К чему готовится? Стишок учит?
– Надо – выучит! – коротко ответил Гоша, и мне стало ясно, что спорить нет смысла.
В общем, если исключить общую абсурдность ситуации, знакомство прошло хорошо. Девушка была спортивно сложена, острижена почти наголо, называла меня Татьяной Викторовной, сильно робела и смотрела на Витю влюбленными глазами.
– Ну как? – спросил Витя.
– Женись, – ответила я. – Годится.
Месяца через три после незамысловатой свадебной церемонии Витя позвонил мне с известием о том, что кикбоксерша Вера беременна.
– Ты счастлив, Малыш? – спросила я.
– Не то слово. Только я боюсь, как она будет рожать.
– В смысле?
– Ну это ж жуть какая-то… Мне тут подробно рассказали…
– Подойди к окну, Витек. Видишь, люди идут. Много. Толпа. Так вот, все родились именно так, как тебе рассказали, и никак иначе.
– Черт знает что, – сказал Витя, – неужели как-то нельзя договориться…
Договориться не удалось.
Младенец Федор родился на свет безо всяких договоров, традиционным способом, в свой срок и без эксцессов. Мы с Гошей были приглашены крестными родителями. Новоиспеченный папаша сиял как медный самовар, кикбоксерша из уважения к Московской Патриархии покрыла отросший ежик волос цветной косыночкой, Федор стоически перенес купель… Словом, все шло просто отлично.
Когда младенцу стукнуло пять месяцев, Гоша позвонил мне и сообщил, что есть проблема.
– В развитии ребенок отстает.
– Что такое? – всполошилась я. – Слабенький? Болеет?
– Об дорогу не убьешь, – ответствовал Гоша. – Весь в папашу. Там с умственным…
– Что с умственным?
– Короче. Завтра в два. И это… Дети – святое. Я заеду.
За истекший срок Витино жилище парадоксальным образом преобразилось. Точнее, в помещении с матрасом и тренажером не произошло ничего нового. Зато прежде пустая комната…Потолок светлицы украшало небо со звездами. Вместо люстры со звездного потолка свисало какое-то хитрое сооружение, украшенное птичками и лошадками. На окнах висели занавески с корабликами, по углам стояли какие-то пеленальные столики и тумбочки с детским барахлом, а посреди высилось замысловатое сооружение, отдаленно напоминающее кроватку. К сооружению прилагался пульт, и нажатием кнопки оно принималось качаться из стороны в сторону, крутить над дитем какие-то мобили, и издавать разнообразные звуки.
– Ну, вы затейники, дети мои, – сказал Гоша, осмотрев колыбельку.
