Затейники потупившись стояли по сторонам от диковинной кроватки, в которой лежал вполне качественный, крупный и розовощекий Федор.
– Ну? И чо тут не так? – спросил Гоша, показав младенцу «козу».
– Татьяна Викторовна, – начала молодая мать, – мы насчет развития.
– Да, – подхватил папаша, – Тут вон как, в смысле спорта мы сообразим… Но вот насчет мозга… Ты ж понимаешь…
– Не понимаю, – сообщила я, щекоча пузо смеющегося наследника.
– Ну дурак же вырастет, – с болью произнес Витя.
– С чего бы это?
– Да есть, есть с чего, – заметил Гоша. – Ты посмотри на них…
– Вот что, – разозлилась я, – живо объясните мне, какого черта вам всем надо от мальчика.
– Мы умственно хотели, – прошептала Вера. – Ну песни там… Стихи. Языки всякие иностранные… Не пора еще?
– А хотите, я его в покер играть научу? – задумчиво предложил Гоша. – Уж оно всяко полезнее.
Думаю, мораль из этой басни вывести удастся чуть позже.
Федя подрос. Он ходит в английскую спецшколу, на французский и на карате. Дополнительно с ним занимаются математикой и музыкой.
У Феди растает сестричка Танечка. Думаю. Девочке не отвертеться от живописи, балета и суахили.
Когда дети капризничают от усталости и не хотят «развиваться», папа показывает им чудовищный кулак и обещает:
– Ща я кому-то навешаю.
Пока ему верят…
Из всех Гошиных подчиненных Миша был, несомненно, самым одаренным человеком.
Как сказано в любимой книге нашего детства, «вопросы крови – самые сложные вопросы в мире».
Не знаю, где и с каким цыганом загуляла Мишина прабабушка, но откуда-то в семье инженера и учительницы появился этот красавец с кудрями цвета воронова крыла, шальными глазами и полным пренебрежением к правилам социалистического общежития.
Лошадей на Мишином пути не встретилось, но вот любую автомашину он мог завести наложением руки на капот, нрав имел веселый и бесшабашный, а иногда и попросту опасный. Например, среди Мишиных коллег ходила история о том, как в начале девяностых Стольник (кличка эта была как-то связана с Мишиной фамилией) прибыл вечером по месту жительства в нетрезвом состоянии и на беду захотел кушать. Вся пища в Мишином холостяцком жилище была представлена заледеневшими насмерть ножками Буша в морозильнике. Решив пожарить курочки, Михаил попытался оторвать кусок от смерзшегося монолита. Ноги стояли насмерть. Неизвестно, что сделал бы на месте Миши банальный человек, но Стольник положил куриный айсберг на пол в кухне и расстрелял кур из пистолета, зарегистрированного на одно из многочисленных в ту пору ЧОП.
Соседи вызвали милицию. Защитники правопорядка застали по месту вызова пороховой дым, спящего стрелка и истекающих водой кур на полу. У себя «на раёне» Миша имел определенную репутацию, поэтому милиция переложила раненую дичь в раковину, внушила соседям, что всякий имеет право поступать с собственными морожеными курами как ему заблагорассудится, и уехала восвояси.
Подобных историй в Мишиной биографии было немало, но вспомнила я о нем тоже, как ни странно, в связи с семьей и браком.
В свой срок, поскитавшись вдоволь по разного рода девицам, Миша самостоятельно сделал вывод о том, что любовь – штука неплохая, но дружба – важнее, и сделал предложение той подруге, которая ждала его всегда, готовая вымыть, накормить борщом и утешить, что бы ни случилось.
Подруга была родом откуда-то из-под Полтавы, где в белом домике под вишнями жили ее папа и мама, мирные трудящиеся люди, добрые и порядочные. Девочка их уехала в Москву поступать в педагогический, но поступила почему-то в стриптиз, где и танцевала у шеста на радость московской публике.
– Так вот, значит, незадача какая, – сказал Гоша, – Мишку женить надо. И все, главное, хорошо. Одна проблема. Точнее, две. Мишкина родня считает, что он механик на сервисе, а Машкина – что она училка младших классов.
– Бывает, – согласилась я. – Многие родители недостаточно хорошо знают своих детей.
– Тань, – попросил Гоша, – не морочь мне голову. Лучше скажи, как решать будем.
– Будем?!
– Ну да. Друг ты мне, или так? Я один не справлюсь!
– Прости, а что мы в этой связи можем решить?
– Свадьба будет, Тань. Все приедут. И придут все.
– То есть, надо, чтоб родители Миши и Маши приняли их друзей за однокурсниц из пединститута и за коллег по автосервису? – догадалась я.
– Именно! Я знал, что ты поймешь.
– Гоша, это нереально.
– Ну как нереально? Это больше, чем реально. Это через неделю.
– Гоша, ты порешь чушь. Ни один человек в трезвом уме…
– Я об этом думал.
– О чем?!
– О самогоне. Перед тобой стоит задача заболтать мамаш. Папаш я беру на себя.
Рассказывать об этой свадьбе, в общем, нечего. Свадьба как свадьба. Меня представили родителям как заведующую кафедрой в педагогическом, Гошу – как хозяина автосервиса. По правде сказать, Гоша выглядел убедительнее. Уж больно причудлив был вид моих «выпускниц».
Но дело, в общем, кое-как сошло, брак Миши и Маши оказался очень удачным, и вот, много лет спустя, уже в нынешнее вегетарианское время у меня в кармане раздался звонок телефона.
– Это Миша Стольник, помнишь такого? Посоветоваться надо. Уделишь 15 минут?
