Характер Мариванны известен всему дачному кооперативу и известен, к сожалению, с самой неприятной и склочной стороны. Поведение Мариванны отличается нехорошей спонтанностью, высказывания ее часто причудливы и почти всегда нетолерантны. Список социально-политических и национально-религиозных явлений, которые Мариванна «на дух не переносит», – обширен. Список любимых Мариванной вещей и явлений краток, своеобразен и страшен.
В числе любимых вещей и явлений Мариванны числится русская баня.
Оную баню зять Мариванны выстроил на ее садовом участке в порядке индульгенции: более этого несчастного в кооперативе не видели. Ходят слухи, что Мариванна пустила окаянного на дрова, но это, конечно, грязная клевета, нечего и говорить.
Итак, Мариванна любит баню.
Летом баню топят ежевоскресно, моются торжественно, с питьем чая и проклятиями в адрес масонов, американского президента и израильской военщины, которым такой вид досуга недоступен.
Летом хорошо, но…
Следом за летом, как вы помните, наступает осень.
А за осенью – чрезвычайно долгая русская зима.
Зимой в поселке живут только сторож с собакой Жучкой и чокнутый миллионер Толик, который уже не первую зиму прячется от кредиторов на даче и ждет там своего киллера-биатлониста с ружьем и на лыжах.
Чтоб усложнить киллеру жизнь, Толик чистит в поселке одну улицу, в конце которой и стоит его дом, а в середине – дом Мариванны.
Трактор, расчищая путь киллеру Толику, отваливает снег к заборам по обе стороны от дороги.
Образуя в результате сугроб страшной величины и крутизны.
Вы спросите, при чем тут Мариванна?
Намедни Мариванна звонила мне, чтоб я «в этом своем инторнете» узнала, как написать прокурору жалобу на жлоба Толика за то, что тот «жжот» народный свет всю зиму круглыми ночами и возит в гости на тракторе непотребных баб с песнями и самогоном.
Выслушав речь Мариванны, я принялась было объяснять, что управу на Толика найти трудно, но на полпути осеклась и спросила:
– А вы, милый друг Мариванна, откуда знаете про эти непотребства?
– Эвона, – ответила Мариванна. – Так я ж кажинное воскресенье в бане париться езжу.
– Мариванна, – пережив минутную паузу спросила я. – А на чем же вы ездите?
– На электричке! – сурово ответила Мариванна. – Чай не баре.
– А пять километров лесом?
– А что ж поделаешь?!
– По целине?
– Уж как пойдет. Наметет – так и по целине.
– А на участок как попасть?
Вот тут, граждане, прошу вашего внимания и пользуюсь капслоком:
– ЗАПРОСТО! – ответствовала Мариванна. – Я НА СУГРОБ ЗАЛАЗИЮ, А С СУГРОБА НА СОСЕДСКИЙ ГАРАЖ ПЕРЕЛАЗИЮ, И НА СВОЙ УЧАСТОК ВНИЗ ПРЫГАЮ.
Так вот, граждане.
Будем считать, что это был Тост.
Чтоб вам всем в вашем разном возрасте на своем пути в баню к цели так же относиться ко всем препятствиям так, как относится к ним Мариванна.
Пью и я за ваше здоровье свой растворимый…
В приемной пахнет валериановыми каплями, стоматолог закрылся в кабинете, в углу на диванчике дама-врач и две медсестры утешают юную практикантку.
Та рыдает, размазывая тушь по хорошенькой мордочке.
Заглядываю в кабинет. Стоматолог курит в форточку. Нервный – аж страшно в кресло садиться.
– Что случилось? – спрашиваю.
В ответ слышу душераздирающее.
Стоматолог велел практикантке приготовить пятидесятипроцентный раствор офигениума.
– Как это – пятидесятипроцентный? – изумилась практикантка.
– Смешай в пропорции один к одному офигениум и дистиллированную воду, – пояснил стоматолог.
– Я не умею пропорции! – возразила практикантка. – Нас пропорциям не учат.
– Ну и вы что? – интересуюсь.
– Что я… Я разорался…
– Эк вы, – укоряю, – несдержанно, батенька. Что ж так сразу орать. Она, может, еще на санитарку не выучилась.
– Какая санитарка?! Старший курс мединститута! Выгоню!!! В ректорат позвоню!!!
Думаю: надо как-то утешить доктора.
Рассказываю ему «алаверды».
Вчера ко мне мама сыночку привела.
Мама – актриса. Сыночка в прошлом году поступил во ВГИК на оператора, но его там…
А как вы угадали? Да, его там действительно «не поняли».
Теперь, стало быть, изгнанный сыночка ищет место в жизни.
Позавчера сыночка решил, что журфак сойдет.
Но – ЕГЭ, ничего не сделаешь. Надо сдавать.
Сыночку привели ко мне.
На дворе 12 мая.
Ребенок НЕ ЗНАЕТ НИЧЕГО.
То есть – НУЛЬ. Зеро. Отрицательная величина. Йес ай из зе тейбыл.
Спрашиваю:
– Чего вы от меня хотите?
– Чтоб он сдал ЕГЭ хоть на 70 %.
– Мама, – говорю. – Вы, видать, в чудеса верите?
– Но у нас же еще месяц.
– И что вы сказали? – спрашивает доктор.
– Орала, – отвечаю.
– Хотите сигаретку? – соболезнует доктор.
– Вы ж сами говорили, что курить вредно.
– Вредно, – отвечает доктор. – Да я и не курю. Так уж. От пропорций…
За дверьми слышится плач.
Да, мама, на которую я орала, тоже плакала…
Мы со стоматологом злые люди.
Воскресная проповедь в Кафедрале.
Священник долго и вдумчиво говорит о необходимости искоренения греха. Прихожане долго и вдумчиво слушают о необходимости искоренения. В витражах плещется солнце, в боковом нефе пронзительно и традиционно вопит у мамы на руках кто-то безгрешный. В остальном – под сводами тихо и грустно.
