Он еще не вполне оправился после своих приключений. Но все же догадался принять элементарные меры предосторожности. На следующий день после покушения он написал письмо профессору Стюарту из Массачусетского технологического института и подписался своим настоящим именем. Умолчав о том, где он в данный момент находится, Кон сообщил профессору, что готов принять предложение, сделанное ему за несколько недель до “исчезновения”, продолжить свои исследования в Соединенных Штатах. Он снял с письма фотокопию и оставил себе, а оригинал вручил стюардессе самолета, улетавшего в США. После чего отправился к Маэ в пещеру и, даже не взглянув в сторону этого подонка, потребовал вызвать по рации Тамила. Через час, когда шеф французской разведки на Таити примчался, Кон протянул ему копию письма:
– Вот. Вручаю это вам. Адрес на конверте. Поскольку вы все равно следите за моей перепиской… Сделайте так, чтобы письмо дошло. Вопрос жизни и смерти.
Тамил пробежал глазами текст, и лицо его омрачилось.
– Но вы же не подложите Франции такую свинью? Я знаю, у вас мать – американка… Но вы французский гражданин! Вы ставите меня в трудное положение…
– Да, было бы и правда смешно, если бы после того, как вы меня так долго оберегали, вам пришлось меня пристрелить, чтобы не допустить “предательства”!
– Что означает это письмо?
– Меня уже пытались прикончить китайцы и русские. Остались американцы.
– То есть?
– Если я соглашусь, хотя бы на словах, работать на Америку, ЦРУ оставит меня в покое. Более того, начнет со своей стороны тоже меня охранять. Незачем говорить вам, что я вовсе не собираюсь работать на Америку, равно как и ни на кого вообще. Единственное, чего мне хочется, – это найти тихий уголок, где можно спокойно заниматься любовью. Это письмо позволит мне выиграть время.
Тамил сунул письмо в карман:
– Хорошо. Но не стоит, право же, так метаться. После вашей нервной депрессии…
Кон и не знал, что у него была нервная депрессия. Он-то думал, что это душевный перелом.
– Я хочу сказать, – заключил Тамил, – что весь этот ваш театр не имеет смысла. Вам не удастся перестать быть собой. Вероятно, где-то произошла ошибка: научный гений промахнулся и вселился в вас, а художественное дарование, для которого вы, совершенно очевидно, были предназначены, досталось кому-то другому… Возвращайтесь лучше в Париж и занимайтесь наукой.
Кон поймал себя на мысли, что когда Тамил без рясы, у него довольно гнусная рожа.
Несмотря на нежности Меевы, волны гнева по-прежнему накатывали на него с неистовой силой, и только братский голос Океана возле кораллового барьера немного его поддерживал. Кон слушал этот голос, лежа на пляже, и чувствовал себя понятым. Когда после второй попытки самоубийства врач в Париже сказал ему, что “это” пройдет, Кон расценил такое отношение к истории как истинно философское.
Все последующие дни он разрабатывал план бегства с Таити. Прежде всего отправить Мееву на Туамоту. Там она уговорит своего отца, вождя острова Уана, выйти ночью в море на “большой ритуальной рыбачьей пироге”, предназначенной для праздничных церемоний в честь бога Ауа, устраиваемых для туристов. Пирога будет ждать в открытом море, на пути рейсового кораблика, курсирующего между Уаной и Папеэте. Кон будет на борту. В темноте, когда кораблик окажется вблизи пироги, он спрыгнет в воду. Все решат, что он утонул. Вождь подберет его, и они вместе с Меевой отправятся на какой-нибудь из островков архипелага, подальше от людей и цивилизации.
План не выдерживал никакой критики, но главное – надежда.
У него началась настоящая мания преследования. Ему повсюду мерещились убийцы и шпионы. Через неделю после возвращения с Тайарапу, когда он шел через кокосовую рощу, рядом упал орех, пролетев в нескольких сантиметрах от его головы. Он отскочил, и тут же в песок бухнулся еще один. Кон возмущенно заорал, взглянул вверх и увидел на пальме голую попку: мальчишка-таитянин собирал орехи. Кон обозвал сопляка туа уа ана, обозначив таким образом профессию его матери. Мальчик понуро опустил голову и заплакал, а у Кона возникло тягостное чувство, что он угадал.
Кон был настолько деморализован, что решил для разнообразия отправиться в гости, как давно уже обещал, к американцу Биллу Кэллему. Американец исповедовал принцип невмешательства и проводил его в жизнь у себя в роскошном бунгало, неподалеку от плантации Джапи.
Кон слегка побаивался пускаться в это путешествие, хотя и обезопасил себя согласием сотрудничать с Соединенными Штатами. Его письмо наверняка уже давно дошло. Три недели – более чем достаточно, чтобы ЦРУ обо всем пронюхало. Так что путь свободен. А потом, черт побери, он ведь никогда не нарушал верность Западу!
Кон доехал на автобусе до Пунаауиа и отправился дальше пешком вдоль моря.
