Джордж обрадовался доктору Бархутяну как старому другу. За последние несколько недель его планка жизненных удовольствий существенно снизилась, а возможность обсудить проблемы с человеком, которому за это платят, утешала. По крайней мере, больше, чем просмотры «Вулкана» и «Миротворца», во время которых Джордж постоянно слышал тревожную басовую ноту страха, как будто неподалеку идет стройка.
Он неожиданно понял: говорить о страхах легче, чем стараться о них не думать. Встретить врага лицом к лицу, так сказать. С лекарствами обстояло хуже. Джордж плохо спал, часто плакал, а рано утром с трудом подавлял стремление уйти куда глаза глядят.
За завтраком он выпивал пару таблеток кодеина, чуть позже – солидную порцию виски, после чего тщательно чистил зубы, чтобы Джин ничего не заподозрила. Его все больше привлекала мысль о психиатрической лечебнице. Вот только как туда попасть? Заехать на машине в соседский сад? Поджечь кровать? Лечь на дорогу? А может, притворяться сумасшедшим – уже симптом безумия? А вдруг сгорит не только кровать? Хотя можно заранее налить вокруг воды.
Третья ночь оказалась вообще невыносимой. И все-таки Джордж продолжал принимать лекарства. Доктор Бархутян предупреждал о побочных эффектах, и в целом Джордж больше верил в лечение, от которого больно. После падения со стремянки он ходил к мануальному терапевту, которая легонько гладила его по затылку, и это не помогло. Промучившись еще месяц, он обратился к остеопату. Тот схватил его сзади и резко поднял, так что в позвоночнике что-то хрустнуло. Через пару дней все как рукой сняло.
На шестой день приема таблеток подошла очередь к психологу. Джордж никогда раньше не сталкивался с психологами и относился к этой отрасли медицины примерно так же, как к гаданию на картах Таро. Наверное, его будут спрашивать, видел ли он свою мать голой и издевались ли над ним в школе? (Интересно, где сейчас злосчастные близнецы Гладвелл?) Или это психотерапия? Джордж не слишком понимал разницу.
Оказалось, что мисс Эндикотт не интересует вся эта душещипательная чушь. Они очень мило поговорили: о его работе, об уходе на пенсию и планах на будущее. О Джин, Джейми и Кэти. О предстоящей свадьбе. Мисс Эндикотт спросила о панических атаках: когда они случаются, на что похожи, как долго длятся. Спросила, не думал ли он о самоубийстве. Поинтересовалась, чего он боится, и терпеливо ждала, когда он мучительно подбирал слова, описывая всякие странности: орков, например, или то, как земля уходит из-под ног. Джорджу было неловко говорить о таких вещах, но мисс Эндикотт внимательно слушала.
Еще она спросила об опухоли и сказала, что доктор Бархутян может направить Джорджа к дерматологу. Он отказался, объяснив, что и сам понимает: это всего лишь экзема. Потом спросила, есть ли у него друзья, с которыми можно поделиться тревогами. Он ответил, что с друзьями о таком не говорят. Лично он бы не хотел, чтобы друзья обсуждали с ним подобные вопросы – стыдно. Психолог понимающе кивнула.
Джордж вышел из клиники, не получив никаких заданий или упражнений, лишь дав обещание прийти через неделю. На остановке вспомнил, что не спросил о побочных эффектах. И вдруг понял: он уже не тот человек, который утром садился в автобус. Он стал сильнее, уравновешеннее, не таким напуганным. Он справится с побочными эффектами.
После обеда Джордж лежал в постели и смотрел чемпионат по гольфу. Он никогда не любил эту игру, но сейчас она его успокаивала. Рассчитанные движения игроков, бесконечная зелень поля. Джорджу казалось несправедливым, что все его попытки решить психологические аспекты не помогли справиться с физическими. Будь опухоль на пальце, его бы просто удалили, да и дело с концом. Подумаешь – попить таблетки и походить на перевязки, пока не заживет. В голове у него начал складываться план. Очень хороший план.
Отправив приглашения, Кэти оставила сообщение Джейми и села за стол. Хотелось что-нибудь разбить. Но после головомойки, которую она устроила Джейкобу, пнувшему видеопроигрыватель, ей не разрешалось ничего разбивать. Кэти схватила большой нож и семь раз вонзила его в хлебную доску. На восьмой раз нож сломался, и она порезала руку обломком лезвия, торчащим из доски. Полилась кровь. Обмотав руку кухонным полотенцем, Кэти достала аптечку и заклеила порез пластырем. Вытерла столешницу, выбросила сломанный нож.
Поспать не получится. Лечь в постель – значит, быть рядом с Рэем. А уйти на диван – признать себя побежденной. Кэти не могла понять, любит ли она Рэя. Она не ела с четырех часов. Поставила чайник, достала пачку шоколадного печенья, съела штук шесть и вернула остальное в шкафчик.
Как Рэй вообще может спать? Была ли любовь? Или это просто благодарность? За то, что у него есть деньги. За то, что он хорошо относится к Джейкобу, может отремонтировать любой механизм и нуждается в ней.
