Третье известие мне понравилось больше всех. А профессору не понравилось, что мне понравилось. Он понять никак не мог – что тут такого? Ну, лежит на складах в Петергофе сто или даже сто двадцать пудов пропитанного нитроглицерином оксида магния, и Василий Фомич Петрушевский совсем не против мне это богатство продать. Разве это повод кидаться руки жать и в щеки целовать?
Не понимает, человек, что мне хоть си-четыре, хоть динамит, лишь бы чуйские бомы в воздух поднять. Очень уж они мне мешают.
На прощанье без сомнения великий русский химик предложил мне технологию производства анилиновых красителей для ткани. В подарок, так сказать. Но с условием, чтоб фабрика, эту краску вырабатывающая, непременно находилась в отечестве. Пообещал и даже поклялся. Что это за краска и зачем она нужна – это я уже потом выяснил. А от подарка было грех отказываться.
В общем, благодаря посещению академии этот день точно не был прожит зря. А ведь, выскакивая из-за здоровенных дверей Министерства внутренних дел, думал все – как утро началось, так до вечера и пойдет. Глупо и непродуктивно.
К министру, господину Валуеву, я не попал. Тот был в Царском Селе с государем. Пришлось выслушивать настоящий выговор со скабрезными шутками от министерского товарища, сенатора и тайного советника Александра Григорьевича Тройницкого. Причиной конечно же было опоздание с подачей всеподданнейшего отчета.
– Я еще смог бы понять, коли вы, по малости лет, влюбились бы, что ли. Или дурную болезнь на водах лечили. Но – нет! Вы иным были заняты! Вы, господин губернатор, с Третьим отделением дружбы водили и с генерал-майором Фрезе государевы земли делили! Кой черт, прости Господи, вас понес на китайскую границу? Орденов захотелось? В малолетстве не наигрались?
– Я советовал бы вам, ваше превосходительство, выбирать другие выражения! – вспылил я.
– Знаете куда можете идти со своими советами? – и вовсе взорвался замминистра. – Мальчишка! Уж не вам меня поучать! Устроили там у себя… Научитесь прежде дела обделывать, чтоб поучать! Давно ли вам няньки перестали молоко утирать?!
– Мне, может быть, и недавно перестали, – процедил я сквозь зубы. – А вот вам скоро снова начнут, старый вы дурак!
Встал из удобного кресла и вышел из кабинета. А потом и из министерства. Тройницкий что-то еще кричал в спину, но я не слушал. Вернувшийся, не покинувший друга в трудную минуту, Гера предлагал еще и морду набить этому козлу. Едва не согласился…
И у самых практически дверей встретился с директором Сибирского комитета, незабвенным и непотопляемым Владимиром Петровичем Бутковым. Не было бы у меня в голове пассажира – Герочки, прошел бы мимо. Как бы я смог догадаться, что этот низенький и коренастый, практически лысый господин в помятом и с засаленными клапанами карманов пальто – тот самый статс-секретарь государя, начальник канцелярии Правительствующего Сената и управляющий делами Кавказского комитета. Это все, кроме директорства в Сибирском комитете и работы в Особой комиссии по Судебной реформе. А по мне, так обычный потрепанный излишествами Фантомас. Классический младший инструктор какого-нибудь третьестепенного направления в районной администрации.
– Неужто Герман Густавович?! – обрадовался Бутков и тут же вцепился в мой рукав. Как клещ – лучше и не скажешь. – Что же это вы? Из присутствия, да с этаким-то лицом? Я давеча говорил о вас в доме Шереметевых. Впрочем, что же это я хвастаюсь. Ныне-то во многих домах о вас говорят. Вас, сela ne surprend pas…
– От Тройницкого иду, – неожиданно для самого себя пожаловался я. – Едва сдержался от требования сатисфакции…
– От нашего счетовода? Ха-ха! От него satisfaction требовать? Экий вы, mon cher, шутник. У Александра Григорьевича, видно, и на собственную смерть инструкция будет. – Видный деятель всего-на-свете лишь бы поближе к царю надул щеки, изображая Тройницкого, и очень похоже забубнил: – Осьмь тридцать, кхе-кхе, умереть. Осьмь сорок две, прибытие в Царствие Небесное. Примечание. Уточнить величание архангелов!
И тут же, словно по секрету, наклонившись ближе ко мне, выговорил быстро:
– Велено было вас, mon cher, подвергнуть, так сказать. Он и выполнил.
– И кто же? – удивился я. – Кто приказал? Неужто Валуев?
– А кто его знает, Герман Густавович, – оскалился тайный советник. – Сие мне не ведомо. Около вас, дорогой мой, ныне такие силы вьются. Такие значительные господа в вас интерес находят. Такие блестящие молодые люди пекутся. Меж них и искать нужно. А счетовода нашего не вините. Ну его… Идемте… А вы же верно куда-то торопились?
– Да, у меня, Владимир Петрович, дела… Ждут меня…
– Ну, да. Ну, да. А вы не забывайте меня, Герман Густавович. Непременно вспоминайте. Кто как не я вам был самый лучший попечитель и товарищ!
– Конечно. Прожект Южно-Алтайского округа должно быть у вас теперь?
– А вот не скажу, – растянув широченный, прямо-таки мультипликационных размеров рот в улыбке, заявил он. – Вот приходите. Уважьте старика. Заодно и о горных степях ваших расскажете. Вопрос еще до Сретенья должен быть в Госсовете рассмотрен. Так что на неделе вас жду…
