– У вас в… Томске? Я правильно помню? Да, в Томске нынче же откроется отделение Государственного банка. Необходимые распоряжения я уже отдал. Для вашего прожекта будет открыта кредитная линия, коя будет восполняться за счет продажи облигаций в Европе. Так что стройте себе на здоровье. Оговоренная с вашим батюшкой доля станет переводиться на ваши счета. Для нового вашего банка также все будет весьма и весьма благоприятно.
Я не мог сдержать улыбку. О таком подарке судьбы я и мечтать не мог. Появление в Томске отделения самого мощного в стране банка в одночасье решит проблему недостатка денег в губернии. Что просто обязано так подопнуть предприимчивость сибирских купцов, что только держись.
Штиглиц кончиками пальцев взбил белоснежные бакенбарды. И самодовольно добавил:
– И о визировании бумаг государем не беспокойтесь.
– Вы уже выбрали подрядчика? – подхватил Гинцбург. – Могу порекомендовать нескольких добропорядочных господ.
– Наш Герман Густавович и сам справляется, – улыбаясь и в это же время недовольно покачивая головой, пожаловался Асташев. – Я для его заводов с господином Обуховым сговариваюсь, а он уже генерала Чайковского в директора назначил.
– Что за Обухов?
– Так Павел Матвеевич Обухов. Он прежде горным начальником Златоустовских заводов был в чине генерал-майора. Потом на Неве завод основал, чтоб пушки для флота лить. А теперь-то в Морском ведомстве за долги. И на заводе его управляющим капитан-лейтенант Колокольцев поставлен, а по технической части полковник Мусселиус. Компаньон Обуховский, господин Путилов, от дел вовсе отошел. Так и Павел Матвеевич в стороны стал поглядывать…
– Кхе-кхе-кхе, – закашлял, засмеялся Гинцбург. – Отошел, говорите? Николай Иванович был недавно у меня… О кредите спрашивал. Казенный чугунолитейный завод, что в Северной гавани, хочет купить. Что ему ваш горный инженер…
– Кинул, – кивнул я сам себе. – Однозначно – кинул.
– Что вы сказали? – заинтересовался сидящий ближе всех Штиглиц.
– Обманул, говорю, – «перевел» я.
– Ну отчего же обманул? Все по совести. Каждый желает получить то, к чему стремится. Инженер Обухов все силы на литье пушек тратит, а Путилову богатства хочется. Как же им вместе-то на казенном кошту быть?
– И что, Иван Дмитриевич? Господин Обухов проявил желание поехать в Томск железо плавить?
– Не слишком, – признался Асташев. – Но обещался подумать…
– Только не нужно ему мешать, – пригладив бороду, самодовольно заметил Гинцбург. – Путилов сообщал, будто Обухов превосходнейший знаток. И чуть ли одержим мыслью устроительства завода наилучшим образом. Такие господа деньги только тратить умеют. А вот Николай Иванович совсем иначе устроен. Теперь я, пожалуй, дам ему средства на покупку.
– Итак, господа, – глянув на массивный «брегет», Штиглиц дал понять, что пора заканчивать заседание. – Надеюсь, мы пришли к соглашению. Бумаги у государя и не должны встретить препятствий. Капиталы готовы. Господина Рейтерна, касательно выпуска облигаций, я посещу в ближайшее же время. Что же об управляющем нашей сибирской дорогой, так наш Герман Густавович не откажет взять на себя труд по отысканию стоящего человека. Мы же, в свою очередь, станем ему помогать…
Моего мнения никто не спрашивал. Я чувствовал себя бумажным корабликом, попавшим в бурный весенний ручей. И мне это совсем не нравилось. Привык уже думать, что Томская железная дорога – моя. Полностью. От идеи до воплощения. От черты на карте до первого гудка паровоза. Столкнувшись с необходимостью участия в предприятии абсолютно беспринципных, готовых продать кому угодно, что угодно и финансовых акул, испытывал какое-то разочарование. И еще – едва сдержал себя от порыва пойти вымыть руки, после их рукопожатий…
– Вы уже решили, Герман, на сколько акций дороги станете сами подписываться? – дождавшись, когда все, кроме них с сыном, откланяются и уйдут, поинтересовался старший Асташев.
– Конечно, – улыбнулся я, допив прежде кружку пива. – На миллион. Как барон говорил? Подписаться – не значит немедленно выложить деньги?!
– Это хитрый еврей сказал, – уточнил Вениамин и засмеялся. – И мне это тоже по нраву. Так ведь, отец?
– Ну, ежели так, да еще и не сразу, и мы на миллион, – закивал Иван Дмитриевич. – Еще и наш покровитель…
– Николай Николаевич, – вставил ротмистр.
– Великий князь Николай Николаевич изволили на сию же сумму интерес проявить.
И снова моя догадка подтвердилась. Так и знал, что их предприятия «крышует» кто-то из родни императора.
– Михаил Константинович Сидоров был у меня вчера, – зачем-то понизив голос, таинственно выговорил Асташев. – Хвалился, будто бы вы с ним на доклады в Вольном обществе записаны.
– Точно так. Двадцать девятого числа, в Николаевском зале Городской думы.
– Эти… банкиры, должно быть, о том не ведают?
– Особенно я их в известность не ставил.
– Вот и ладно, – обрадовался старый седой лис. – Вот и славно! О прожекте вашем через этот доклад, подиткось, все Отечество узнает?
– Я на это надеюсь. Да к чему вы это, Иван Дмитриевич?
