Собеседником, с которым Моратти разговаривал по сети, был Максимилиан Кауфман, директор московского филиала СБА. Худощавый, даже сухой, лет шестидесяти на вид, в черном костюме, темно-синей рубашке спортивного покроя и черных кожаных перчатках, он выглядел… обыкновенным. Невыразительное лицо, серые волосы, голубые глаза, крючковатый нос. Переодень его, и получишь клерка, неотличимого от тысяч других, что вливаются по утрам в небоскребы корпораций. И репутация у Кауфмана под стать: ограниченный служака, способностей которого хватало лишь на грамотное исполнение полученных из центра приказов. Таким видели Максимилиана обыватели, таким его видели верхолазы, таким, до недавнего времени, его видел Моратти. И лишь несколько месяцев назад Ник понял, как сильно ошибался. Прикрываясь репутацией солдафона, Кауфман сумел превратить московский филиал СБА в неподконтрольную Цюриху систему, с целью… А вот тут у Моратти зиял пробел. Он не знал, для чего московскому директору потребовалось прятаться от центра, однако был полон решимости выяснить это. И по возможности скорее, до выборов, ибо чувствовал старый интриган угрозу. Чувствовал и собирался драться.
— Ладно, до выборов еще есть время. — Моратти дружески улыбнулся. — Макс, хочу поздравить тебя с успехом в борьбе с Консорциумом. Столь крупную партию «синдина» СБА давно не перехватывала.
— Мы хорошо поработали, — признал Кауфман.
— Не скромничай — великолепно поработали. В последнее время тебе сопутствуют сплошные удачи.
— Пытаюсь оправдаться за прокол с Фадеевым, — попытался отшутиться Максимилиан.
Или не отшутиться? Или нарочно напомнил о самом большом провале Службы за последние десять лет? Моратти немедленно посерьезнел:
— Новых фактов в расследовании не появилось?
— Увы. Но мы продолжаем копать.
— Я надеюсь на тебя, Макс, крепко надеюсь. Если до конференции появятся хоть какие-нибудь проблески, мой отчет верхолазам станет менее унылым.
— Пятно лежит на нас обоих, — вздохнул Кауфман. — Мне бы тоже хотелось почистить мундир.
— Вонючий ублюдок, — выругался Моратти, выключив коммуникатор. — Скотина!
— Наши подозрения оправдались?
— А ты так не считаешь?
— Я хотел услышать ваше мнение, патрон.
Единственным человеком, который присутствовал при разговоре президента СБА и директора московского филиала, был Стефан Дрогас, официально являющийся одним из десятка советников Моратти, а на деле — ближайшим его помощником. Квалификация Дрогаса позволяла ему претендовать на пост начальника специального оперативного управления — его боевому опыту и таланту мог позавидовать любой служака, но Стефан предпочел роль серого кардинала, человека, улаживающего щекотливые дела президента.
Стефан расположился с другой стороны стола, так, чтобы не попасть под камеры коммуникатора, и заговорил лишь после того, как Ник отключил связь.
— Я не верю Мертвому, — после короткой паузы произнес Моратти, назвав Кауфмана его кличкой. — Двадцать лет он искусно водил всех за нос, прикидывался исполнительным дуболомом, а сам прибирал к рукам Анклав. В настоящее время Москва вышла из-под контроля Цюриха. Я не имею там власти… — Снова пауза. — Нет, не так: СБА не имеет там власти.
— Если мы сообщим об этом, признаем, что выпустили ситуацию из-под контроля, верхолазы потребуют отставки Кауфмана и добьются ее, — негромко произнес Дрогас. — Но и нам не удержаться. Корпорации такой вопиющий прокол не простят.
— Ты думаешь, я этого не понимаю?
— Извините, патрон, я размышлял вслух. — Стефан побарабанил пальцами по столешнице. — У нас есть компромат на Кауфмана?
— Увы.
Святых среди директоров СБА не водилось — слишком много возможностей предоставляла высокая должность. Директора присваивали выделенные филиалам средства, оказывали незаконные услуги верхолазам, обкладывали данью работающие в Анклавах фирмы: мало, что ли, способов поднять с земли лишнюю копеечку? Зарывались директора редко, корпорации скорее мирились с этим злом, чем боролись, но если президент вытаскивал на свет грязные делишки неугодного подчиненного, тот всегда отправлялся в отставку.
А вот на Кауфмана у Моратти компромата не было. Никакого.
— Его родители давно умерли, детей нет, жены нет, любовницы постоянно меняются. Акций нет, на личном счету только накопления, складывающиеся из официальной зарплаты.
— Неправедные сбережения на открытых счетах не хранят.
— Тем не менее служба собственной безопасности за все эти годы ничего не накопала. Даже Чинча оказался бессилен, а уж какой был профессионал.
— В таком случае выход у нас один: бороться с Мертвым его же методами, — подытожил Дрогас.
— Тайными операциями?
— Совершенно верно. Мы должны продемонстрировать, что Кауфман не соответствует занимаемой должности. В этом случае поддержка со стороны москвичей станет выглядеть подозрительно, и они его сдадут.
Моратти потер лоб.
