Николай Александрович очень сильно удивлялся тому, что Андрей Владимирович сумел себе в советники подобрать настолько грамотных людей. То есть он удивлялся не столько самому факту наличия людей грамотных, сколько тому, что некоторые из них были людьми, наличие знаний у которых было, мягко говоря, крайне удивительным. Та же Наталия Алексеевна — ведь, как он уже выяснил, из простых крестьян Саратовской губернии, родом из забытой Богом и людьми занюханной деревушки, а ведь в экономике разбирается получше иных банкиров! Что, впрочем, местами ее мужицкой сущности проявляться не мешало, но ведь даже обращать внимание на подобные «проявления» было, по крайней мере, невежливо.
Поэтому он с большим вниманием, стараясь не глядеть на резко пополневшую ее талию и не думать о том, кто же является отцом ее будущего ребенка (а Наталия Алексеевна никому об этом и не говорила), и с интересом слушал ее рассказ «о перспективах австрийской экономики»:
— Ну что сказать, перспективы радостные — для нас радостные. Мы. Конечно, несколько ускорили там инфляцию, но в условиях капитализма инфляция столь же неизбежна, как восход солнца по утрам. А так как австрийцы сами подставились, то было грех этим не воспользоваться, и результаты мы уже наблюдаем. Всего полтора года назад австрийский шиллинг был равен болгарскому леву, а теперь за лев дают уже шиллинг и десять грошей. И это только начало, в следующем году инфляция резко ускорится.
— Но почему?
— Уже сейчас самые хитроумные австрийские купцы быстро продают австрийские товары за границей с существенными скидками, а в Австрию они везут уже не товары, а просто деньги, те же левы, например — и продают своим согражданам как раз левы. И левы эти спросом пользуются — просто потому, что другим купцам проще за левы немного переплатить, но в Болгарии время на продажу всякого хлама не тратить. Причем эти, вторые купцы готовы и согражданам свои товары продавать за валюту, поэтому и простой народ валюту эту активно скупает.
— Но я не пойму, почему раньше такого не было?
— Просто потому, что наша валюта обеспечена золотом, а потому инфляции не подвержена. Впрочем, безразлично, чем она на самом деле обеспечена: золотом, бриллиантами и изумрудами, любыми товарами необходимыми, честным словом Аллаха — главное, что она в глазах людей абсолютно стабильна. То есть держатель этих денег всегда на них сможет купить ровно столько же, сколько может купить сейчас. Или даже больше купить сможет в будущем, ведь при внешней инфляции внутренние цены за ней не поспевают. А очень скоро сложится вообще парадоксальная картина: цены на австрийскую продукцию у этих торговцев станут ниже, чем отпускные цены производителей. Просто из-за временного лага: первые купцы товар вывезли по старым ценам, да еще и продали со скидкой, а промышленники из-за инфляции внутренней будут вынуждены отпускные цены повысить и вывезенный, а затем обратно ввезенный товар будет сильно конкурировать уже с собственным производителем.
— Но это же долго не продлится! Вывезенный товар просто закончится!
— А долго и не нужно: большинство предприятий живут буквально за счет текущей выручки — а выручки вовремя не будет, так они не смогут и сырье закупить для производства новой продукции. Банковские кредиты в такой обстановке получить будет крайне трудно: банкиры про инфляцию понимают очень неплохо и рисковать не станут. То есть банкиры как раз помогут эту инфляцию еще больше разогнать: они тоже захотят свои средства сохранить в надежных активах — то есть в данном случае в безинфляционной валюте, будут ее скупать наперегонки — и обрушат уже внешний курс шиллинга. Сначала не очень сильно — но вот иностранцы за шиллинги австрийцам уже вообще ничего продавать не захотят, внутренний спрос на валюту еще больше вырастет, она подорожает еще больше… Называется инфляционная спираль, раскрутка которой была запущена как раз тем, что австрийское правительство, желая резко увеличить свой золотой резерв, допустило обращение внутри страны валюты, у которой доверия у населения и капитала гораздо больше, чем к собственной. А уж чем это доверие вызвано — вообще неважно.
— Ну, я примерно понял ваши рассуждения, но что в этом для нас-то радостного?