— Это уж мне решать. Ты только не переживай по поводу Кена. Считай, это прочитанная страница. Время для новой истории.
— Я не переживаю, — утешила подругу Аня.
Но после звонка Ники встала и принялась опять ходить взад-вперед по комнате. Ее охватила некоторая растерянность. Что за странные люди, мужчины? Как же сложно найти того, кто сможет тебя понять? А возможно ли это вообще?
***
Филипп
Фил следил, как по коридору от деканата приближается замдекана по воспиталке, пухленькая, манерная Светлана Родионовна, и сердце его пропускало удары. Только не это. Только бы Светочка не распустила курс. Это будет означать, что Аня уехала.
— Третий курс, — объявила Светочка, подбоченясь, скользнув по толпе студентов томным взглядом, — практикума сегодня не будет. Все тихонько расходимся. Старосты — в деканат на инструктаж по поводу тридцать первого октября.
— Разрешили? — радостно подскочил Глеб Каравайцев.
— Запретили, — мстительно сообщила Светочка. — Узнаю, что бузили, всем штрафные баллы. Вы все знаете, как к этому антихристианскому празднику относятся городские и региональные власти. По клубам сидеть можете хоть с реальными топорами в головах, но в общежитии и на территории студгородка…
Третий курс расползся по коридору.
— Извините, — хриплым голосом позвал Фил, — Светлана Родионовна. А как же Анна Сергеевна? Она… уволилась? — и забормотал: — Я насчет курсовика… защиты…
— Типун тебе, Громов, — Светочка изогнулась, оглядываясь через плечо. — Анна Сергеевна в Большом Актовом. Занимается подготовкой к конференции. Сегодня планерка, распределяем обязанности между факультетами. У нас в середине декабря событие. Забыл?
— Нет, — выдохнул Фил.
Светочка пошла дальше, пробубнила под нос:
— Как же, отпустит он ее теперь.
— Кто? — выкрикнул Фил.
— Напишешь ты свой курсовик, не волнуйся. Никто твою Анну Сергеевну теперь не отпустит. Она ценный сотрудник, особо ценный.
Фил сорвался с места, побежал к входу в актовый зал. Оттуда как раз выходили преподаватели с кафедр. Фил увидел Аню, снова выдохнул: она разговаривала с Катей и улыбалась.
Аня была в том своем платье, которое так подчеркивало изящные ноги, в темных колготках — наверное, синяк еще не прошел. Мажет ли она его мазью? Болит ли у нее до сих пор нога? Разве благоразумно встать опять на каблуки?
Аня его заметила, взгляд заледенел:
— Громов, почему здесь? У старост инструктаж. Бегом, четыреста тридцатая аудитория!
— Анна Сергеевна, можно с вами поговорить по поводу курсовика?
Фил заметил, как Катя бросила любопытный взгляд на Аню, а потом на него. Он предупредительно на нее зыркнул.
— Филипп, будет консультация по курсовым работам. Там все и обсудим. Поспеши, Маргарита Марковна не любит опоздания, — ровным тоном сказала Аня.
Фил пошел в сторону главного корпуса, оглядываясь, застыл, задохнувшись: из актового зала вышел Каде, подошел к Ане, положил ей руку на локоть, небрежно, будто бы просто привлекая к себе внимание, наклонился к уху, что-то сказал. Теперь Катя поймала взгляд Филиппа, сердито округлила глаза, и он побежал прочь. Но все же успел увидеть, как Аня вспыхнула, засмеялась, тряхнув волосами, подняв глаза на Герра Хера.
Сначала взрыв радости, от того, что она не уехала, теперь боль ревности и тревоги.
Аня
Кен все же позвонил. Пьяный, путанно, отрывисто бормочущий в трубку. Аня порадовалась, что сейчас она не рядом с ним. Опять были бы жадные вонючие поцелуи, влажные пальцы на груди. Аня просто молчала и слушала, морщась. Кену не нужны были собеседники, он читал «монолог брошенного парня». В его представлении они с Аней поменялись ролями. Он был жертвой, а она шлюхой.
— Я думал, почему… почему ты так холодна со мной… Все понятно, — пьяный смешок, — все мне теперь ясно. Он тебя тр*хал, а ты потом лежала подо мной, как камень. Хорошо тр*хал? Где вы тр*хались? У нас в спальне? У него? На лестничной площадке, да? Я же помню… помню… один раз… — невнятное бормотание.
Аня тоже помнила. У нее разболелась голова, и она выскочила в аптеку посреди очередной вечеринки. Регина выгоняла мужа курить на лестнице, у люка. Денис был нетрезв, полез с объятиями, жаркими уговорами. Аня привычно оттолкнула его, пошла вниз, и тут выглянул Кен. Наверное, на секунду что-то заподозрил по разгоряченному, недовольному виду Гладкова, но потом весь вечер общался с Денисом как ни в чем не бывало. А теперь вспомнил.
— Ты забыла у него свое белье… он хранил твое белье… Регина нашла… Регина… она подозревала… Ты думала, просто вернешься и все забудется? Не-е-ет… я думал, ты не такая, а ты такая…
— Как [ты]? — холодно спросила Аня.
— Как я, — сказал Кен и заплакал. — С*ка ты.
Он ныл в трубку, поливая Аню бранью, она слушала, а потом отключилась и добавила его в черный список.
