— Очень интересно, — замечает она, на ее лице читается замешательство. — Хотя, полагаю, можно сказать, что они были неправы, раз вторглись на частную собственность.
— Возможно. Только когда появилась ты, я… — мой голос затихает, я собираюсь с мыслями. — Я снова что-то почувствовал. Теперь ты знаешь, кто я.
— И кто же ты на самом деле? — она шепчет свой вопрос, пальцы свободной руки скользят по моей влажной щеке.
— Психопат, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Вот кто я.
Эмерсин замолкает, тихо всхлипывая, свежие слезы текут по ее щекам. Я рассматриваю ее: волосы всё еще влажные, ниспадают на плечи, глаза покраснели от слез, а на шее — моя цепочка. Она напрягается, когда я протягиваю руку и вытягиваю маленькое сердечко из-под ее свитера.
— Полагаю, ты нашла это, — я провожу пальцем по букве «Э». — Довольно по-детски.
Ее рука накрывает мою, мягко касаясь, в то время как дуло пистолета до сих пор упирается в мой висок. Может быть, она действительно контролирует ситуацию, потому что я никогда так сильно не хотел быть хорошим человеком — и я бы сделал абсолютно всё, что эта женщина сказала бы мне.
— Это лучший рождественский подарок за многие годы, — говорит она, глядя мне в глаза. — Я думаю, это прекрасно.
— Я всегда хотел найти девушку, которая носила бы мою цепочку, — еще один кусочек прошлого вырывается из моих уст. — Это глупо? — я смотрю на нее. — Я хотел всего этого — белый заборчик, жену и детей. Можешь представить меня, чертового психа, с детьми? Гарантировано, что они тоже выросли бы проблемными и сломленными.
Она улыбается, сжимая мою руку.
— Какая прекрасная жизнь могла бы у тебя быть.
— Да, я знаю, — смеюсь я. — Разве это не безумие? Я думал, что когда-то был героем, Эм. Думал, что я Супермен, который приходит спасать мир каждый раз, когда отправлялся на задание. К тому времени, как вернулся домой, я уже превращался в злодея — и тогда понял, что всегда был злодеем в чьей-то истории. Я не мог найти покоя, если не причинял насилия.
Она понимающе кивает, и мое тело расслабляется под ней. Это похоже на сеанс терапии, только на моих коленях сидит красивая, сострадательная женщина. Не считая пистолета у моей головы. Мы замолкаем, и я жду, ожидаю, когда она скажет что-то еще. Но она молчит.
Я поворачиваю голову к Ганнеру, который сидит там, больше не пыхтя от паники или беспокойства. Он больше не выглядит обеспокоенным, и по какой-то причине это приносит мне еще большее чувство покоя. Всё наконец закончилось. Больше никаких ночей с таблетками. Больше никакой пролитой крови. Больше никакой боли.
Я возвращаю взгляд к Эм, слезы текут рекой по ее щекам.
— Тебе не обязательно это делать, детка, — мой голос звучит так нежно, так мягко, достигая такого уровня эмпатии, которого я не испытывал годами.
— Последние слова, — требует она.
Я качаю головой.
— Я никогда не возложу на тебя такое бремя. Просто знай, что если я каким-то образом избегу Ада, я буду присматривать за тобой, Эм — и если получу такую милость, то увижу тебя на другой стороне, — моя рука ложится на ее, мой указательный палец скользит по спусковому крючку. — Позволь мне это сделать. Закрой глаза.
Она тяжело сглатывает, Ганнер издает жалобный вой, эхом отдающийся в тишине.
И тогда
Я осознаю то, что сделала. Но он это заслужил.
Когда он резко открывает глаза, услышав выстрел у себя за спиной, я бросаю оружие на пол, и единственным звуком, разделяющим нас, становится скрежет металла о бетон.
Его глаза сужаются.
— Ты промахнулась.
— Нет, не промахнулась, — отвечаю я. — Я сделала именно то, что должна была. Ты не умрешь, — я хватаю его за воротник с новой волной гнева и наклоняюсь, касаясь носом его. — Тебе, блядь, помогут!
— Черта с два, — рычит он в ответ. — Я хочу покоя, Эмерсин.
Я качаю головой, перекидывая ногу через него, и поднимаясь.
— Тогда тебе придется убить меня, Тёрнер, но даже тогда я буду, блядь, преследовать тебя.
Тёрнер сверкает на меня взглядом.
— Я думал, ты понимаешь меня, но, очевидно, нет, — он встает, возвышаясь надо мной. — Ты думаешь, что я волшебным образом исправлюсь, да? — он хватает меня за руку и притягивает к себе.
Я обхватываю его руку своими, пытаясь освободиться от его хватки.
— Я так не думаю. Я просто хочу, чтобы ты остался…
— Ты чертовски эгоистична, — рычит он, отпуская мою руку. Тёрнер разворачивается и одним быстрым ударом швыряет стул через весь сарай, я спотыкаюсь и падаю на бетон. Игнорирую боль, простреливающую мой позвоночник, наблюдая, как он поднимает пистолет с пола и направляет его на меня.
— Давай, — бросаю я ему, когда он приближается ко мне. — Убей меня, а потом можешь переосмыслить, кто здесь на самом деле эгоист, но знаешь… — я делаю паузу, игнорируя страх, пульсирующий в моем теле, — …твой брат не хотел, чтобы ты умирал. Он не сдал тебя полиции, потому что верил, что ты можешь стать лучше.
— Ага, смешно, — усмехается он. — Я слишком далеко зашел.