Следующие полчаса я провожу, стоя под горячей водой, пока она не становится холодной. В голове мелькают воспоминания обо всём времени, проведенном в домике, и я думаю о том, что происходит за его пределами — о том, что моя семья чувствует прямо сейчас. Волновались ли они? Настойчиво ли искали меня? Адам ведь должен был им рассказать, верно?
Из моих губ вырывается вздох, и я понимаю, что мысли не вызывают особых эмоций, меня больше волнует тишина в доме. Я надеваю флисовые леггинсы и красный свитер, оставляю влажные волосы распущенными. Когда я выхожу из спальни, то вижу Ганнера, сидящего у задней двери.
— Тёрнер, — зову я. — Думаю, Ганнеру нужно в туалет, — я оглядываю дом, но не вижу никаких признаков его присутствия. Тёрнер никогда не выходит на улицу без Ганнера, поэтому я думаю, что он наверху, что вызывает тревогу. Я начинаю думать о таблетках и иду обратно по коридору, замечая сложенную одежду на первой ступеньке лестницы.
Я перешагиваю через нее и замечаю полный пузырек со снотворным рядом с моей рубашкой. Поднимаюсь наверх, мое сердце начинает биться быстрее. Дверь в гостевую комнату открыта. Холодный сквозняк обдувает меня, и я готовлюсь к тому, что увижу.
Когда я вхожу внутрь, то вижу только открытую коробку, стоящую посреди пола. Я хмурюсь и подхожу ближе, замечая надпись на боку: «
Половина содержимого разбросана по полу, и, как бы мне ни хотелось сесть и порыться в них, весь этот бардак вызывает во мне еще бо̀льшее желание найти Тёрнера. Я разворачиваюсь, но перед этим замечаю открытый ящик в письменном столе.
Подхожу к нему и смотрю внутрь. Ничего не пропало, но я замечаю красиво вырезанное деревянное сердечко на цепочке. Я беру его в руки, разглядывая искусно вырезанные цветы и букву «Э» в центре. Переворачиваю его в ладони, эмоции переполняют мою грудь. Мой взгляд падает на маленький сложенный кусочек плотной бумаги. Я разворачиваю его и читаю записку.
Я запихиваю записку в карман и сжимаю кулон в руке, когда паника накрывает меня с головой. Вспоминаю спокойное выражение лица Тёрнера и вылетаю из комнаты, громко сбегая вниз по лестнице. Ганнер лает у двери, пока я быстро обуваю ботинки. Я останавливаюсь, чтобы застегнуть цепочку с кулоном на шее, затем хватаю куртку и выбегаю через открытую дверь.
— Найди его, — кричу Ганнеру. — Найди его, — повторяю я, дрожащим голосом. Я осматриваю двор и замечаю деревянный крест, который едва выглядывает из-под снега. Натягивая куртку, я бегу к нему, сердце замирает, когда я приближаюсь и читаю имя на кресте.
Из груди вырывается рыдание. Томас никогда не уходил, и мне не нужно спрашивать, чтобы знать ответ на этот вопрос. Слезы текут по щекам, пока я оборачиваюсь, ища Ганнера. Он яростно царапает дверь сарая, и я бросаюсь к нему и хватаюсь за ручку.
Дверь заперта.
Замираю, прислушиваясь сквозь стук собственного сердца. Я слышу что-то по ту сторону двери, и я снова дергаю ручку.
— Тёрнер, — кричу я, стуча в дверь кулаком. — Тёрнер, впусти меня.
— Тёрнер, — кричу во всё горло, так сильно ударяя кулаками, что они начинают болеть. — Пожалуйста, — слезы градом катятся по щекам, Ганнер неугомонно лает, и его паника отражает мою. Я не знаю, как проникнуть внутрь. Я наваливаюсь плечом на дверь так сильно, как только могу, молясь, чтобы старая рама поддалась моему весу.
Адреналин захлестывает меня, когда я снова ударяюсь о дверь, и дерево трескается, но не ломается. Я снова выкрикиваю его имя, умоляя впустить меня внутрь. Панический лай Ганнера заглушают всё, пока он начинает прыгать и царапать дверь. Чувствую, как теряю равновесие, когда снова изо всех сил бью ногой, а затем с силой наваливаюсь на дверь еще раз.
Дерево трещит и наконец поддается, впуская меня.
Я падаю в темноту, приземляясь на плечо. С трудом переведя дыхание, поднимаюсь на ноги и начинаю искать Тёрнера. Ганнер несется мимо меня к дальнему углу сарая, его лапы бесшумно скользят по бетонному полу. Я бегу за ним, не обращая внимания на джип Адама. Мне всё равно.
Мои шаги эхом раздаются в полутемном помещении, пока я добираюсь до коробок и контейнеров, на которых что-то написано — всё это вещи Тёрнера. Я оглядываюсь по сторонам, щурясь в темноте, и встречаю его пристальный взгляд.
И дуло пистолета.
— Уходи отсюда, Эм, — говорит он монотонным голосом. — Я откопал твой грузовик. Дороги расчистили прошлой ночью. Забери Ганнера. Не заставляй меня применять силу.
Я делаю шаг к нему, он сидит в старом, запыленном кресле.
— Не делай этого, Тёрнер.
Он качает головой, взводя курок.
— Ты думаешь, что знаешь меня, но понятия не имеешь, что я сделал.
— Ты убил своего брата, — бросаю я догадку. — И, полагаю, Адам — не номер два.
Его глаза вспыхивают раздражением.
— Нет. Он — номер девять. Еще семь человек пересекли эту землю, и я сделал то, что сделал.