Разворачиваюсь и подхожу к двери, где оставил ее вещи, быстро расстегивая верхнюю черную спортивную сумку. С облегчением нахожу пару серых спортивных штанов сверху. Достаю их, улавливая слабый запах лаванды. Морщусь от аромата, мой желудок скручивается. Отодвигаю вещи подальше от себя, возвращаясь к женщине.
Я даже не знаю ее имени. Но, может, так лучше.
Если узнаю ее имя, будет тяжелее, когда она станет кучей мертвой плоти. Во рту появляется отвратительный привкус, и я трясу головой. Об этом не нужно думать сейчас. Всё нормально.
Бросаю спортивные штаны на подлокотник старого кожаного дивана и наклоняюсь к ней, мои руки ложатся на ее бедра. Тепло ее тела обжигает мои огрубевшие ладони. Черт, я так давно не прикасался к женщине. Стиснув зубы, осторожно переворачиваю ее на спину. Легкий стон срывается с ее губ, и знакомый, давний трепет отдается в паху.
Ах, приятно знать, что эта часть меня всё еще работает.
Отодвигая мысли в сторону, возвращаюсь к делу, снимаю с нее обувь и расстегиваю джинсы. Тяну их вниз, и передо мной открывается вид ее кожи, сияющей в свете камина. Веснушки разбросаны по бледной коже, и я стараюсь игнорировать, как ее черные атласные трусики притягивают мой взгляд, словно магнит.
Мои костяшки касаются ее обнаженной кожи, и сердце бьется в висках.
Мог бы я доставить ей удовольствие, если бы она этого захотела?
Это было бы справедливо, учитывая, что я знаю, чем всё закончится для нее. Возможно, это сделало бы ее конец менее болезненным, если бы в нем было хоть что-то приятное. Хмыкаю себе под нос, понимая, что только нанесу ей новые шрамы. Или себе.
Загоняю эти мысли подальше, стягиваю джинсы до конца и бросаю их на теплый пол перед камином. Сглатываю комок в горле, видя ее, лежащую передо мной. Первобытные инстинкты дергают за ниточки.
Но я не слушаю. Я контролирую себя. В этом плане.
Беру спортивные штаны и натягиваю их на нее, выдыхая с облегчением, когда она снова полностью одета.
Мои монстры совершенно другого рода.
Я чувствую тепло. Не жару. Не холод. Просто… тепло. И на мгновение — очень-очень короткое — я забываю, что со мной случилось. Но пульсирующая боль в руке быстро возвращает меня к реальности. Сердце начинает колотиться, когда я приоткрываю глаза, ожидая увидеть себя прикованной в подвале.
Но это не так.
Пальцы скользят по кожаной обивке подо мной, и я осматриваюсь, привыкая к освещению гостиной, залитой светом камина. Здесь… уютно. Пламя отбрасывает оранжевые отблески на обставленную комнату, и хотя это не уровень рождественских фильмов по Hallmark8, это и не полная дичь. За гостиной виднеется кухня, но я не успеваю рассмотреть детали. Снаружи воет ветер, и когда мой взгляд возвращается к комнате, по спине пробегает холодок.
Как я вообще могла пропустить темную фигуру, сидящую в кресле напротив меня? Сердце подпрыгивает к горлу, когда я замечаю мужчину в тени, его лицо частично освещено огнем. Я различаю четко очерченные скулы, легкую ямочку на подбородке и его темные, прищуренные глаза.
Он пугает меня до усрачки.
Отвожу взгляд от темного силуэта и смотрю на свою руку, аккуратно перевязанную. Только тогда замечаю, что мои джинсы заменены на спортивные штаны — те, что были в моей сумке. Рот пересыхает от осознания того, что он, как минимум, сменил мне штаны. Провожу рукой по лбу, только сейчас замечая, что голова раскалывается от боли.
— Пройдет, — рычит он.
Я ничего не отвечаю, касаясь болезненного места на затылке. Там шишка, но боль терпимая. Бывало и хуже, наверное. Упираюсь ладонями в диван и медленно поднимаюсь, не отрывая взгляда от мужчины в нескольких шагах от меня. Его кулаки сжаты, кожа белеет. От этого движения я ощущаю легкое головокружение — давление резко падает.
— Долго я была без сознания? — мой голос дрожит.
Видимо, это действует ему на нервы — мышцы на челюсти подрагивают.
— Несколько часов.
Щурюсь.
— Сколько именно?
— Достаточно, чтобы твоей голове стало легче.
Мой мозг не в состоянии разобрать его загадочный ответ, и я даже не пытаюсь понять. Глубоко вздыхаю, ожидая почувствовать панику, страх — хоть что-то, но вместо этого нахожу себя в состоянии полной растерянности.
— Мне, наверное, нужно позвонить своему парню, — замолкаю, мой голос становится тихим. — Вернее, бывшему, думаю, — бормочу себе под нос, и от этой мысли сжимается грудь. Я поднимаю взгляд, когда он продолжает молчать. — Можно мне воспользоваться твоим телефоном?
Он не двигается.
— Нет.
— Ты прострелил мой, — раздраженно говорю я, и мой голос заглушает тихий треск камина. — Он мог выйти на улицу, — показываю на окно. — Он, наверное, переживает.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
— Окей.
Плечи опускаются.
— Мне нужно дать ему знать, что я в порядке. Он может вызвать полицию, и…
Он пожимает плечами.
— Они тебя не найдут.
Моргнув пару раз, смахиваю набухшую влагу с глаз.