И десяток наших ныряют с горки, на которой мы расположились. Поле боя: местная «зеленка», карликовые березки и ягодник, осыпались уже, но вот камни разных размеров присутствуют в большом количестве. За ними и укрываются и фрицы, и наши. Но вот маленький такой горбик, и пяти метров над уровнем не будет, на котором находятся четыре снайперских ствола, — это «бонус» нам огромный. Огнем из пистолетов подавить с почти полукилометра… Да тапочки мои не смешите!
Говорю Горохову:
— Ну-ка, дай СВУ!
У третьего контейнера наши кого-то азартно гоняют среди камней. В кого стрелять, не вижу. Вроде высунулся кто-то и сразу пропал, причем падал как неживой. Ну, песец вам, фрицы! А, черт!
От последнего контейнера — очередь эмгача! Причем сначала по нашей высотке, хорошо хоть СВУ перед тем не стреляли, точно прицел фриц взять не мог, затем — по нашим в камнях, но те успели уже залечь.
Блин, сколько фрицев осталось? Двое, трое? А если еще и рация как раз в том контейнере, по закону подлости? Вот приплыли! И что там, внизу? Надо было одну гарнитуру дать Бородулину! Так, с нашей стороны включился «дегтярь», фриц отвечает. Вспышки вижу, черт, за камнем, но ведь как-то ты по нашему горбу стрелял, значит, и я могу. Полсилуэта вижу, камень мешает. Прицел на шестьсот, там ближе двадцать, значит, тридцать сантиметров вниз, примерно в размер головы. В башку трудно, бью в плечо. Ага, заткнулся пулемет! Нет, шевеление за ним какое-то… О, черт, от камня брызги в метре. Еще и снайпер там? Против солнца стреляет. Отчего же блеска оптики не вижу? Вот он, с винтарем. Ну сейчас! Блин, скрылся, за полсекунды до… И снова пулемет — наш «дегтярь» в ответ. А фриц с винтарем высунулся. Ну куда ж ты, дурашка, всю голову наружу. На тебе! Готов. И — гранаты. Наши. Эмгач заткнулся. Еще гранаты. И наши туда. Все, в рост ходят — значит, фрицы готовы.
Слава богу, в том контейнере рации не было. Нам достались два эмгача сорок вторых, две эмпешки, два винтаря с оптикой, восемь винтарей обычных и четырнадцать парабеллумов. Еще фрицевская рация в исправности была в первом контейнере. И пайки. А главное, трое фрицев разной степени подраненности. У наших, слава богу, обошлось даже без «трехсотых», ну не тянут пистолеты в поле против серьезного оружия. А вот пулеметчик их здорово лопухнулся, начав стреляя по горбу. Подавить снайперов — не подавил, зато наших внизу предупредил, успели залечь и укрыться, иначе вполне мог кого-то зацепить. Снайпер, кстати, у фрицев оказался классный — это он в меня чуть из обычного винтаря не попал. И сумел остаться в живых, заняв место у пулемета, а уложил я другого, кого он послал фланг прикрывать.
Сворачиваемся, уходим? Да нет, сначала допросим, что фрицам о нас известно. Кто нас еще ловит и где?
Об особенностях походно-полевого допроса умолчу. Как еще получить информацию из человека, который отлично понимает, что его все равно сейчас убьют? Причем меня удивило, что предки наши этим искусством не владели: у них обычным было просто взять пленного и доставить, а вот чтобы допрашивать на месте, такого не бывало. Пришлось даже объяснять: мужики, с гуманностью к фрицам у нас проблемы. Нам это надо? Мы не звери, просто для дела необходимо.
Ну да, простите, тащ лейтенант, вы же НКВД! Куда? А переводить кто будет? Да, вот и попали мы в сталинские палачи, сами того не желая. Ну и хрен!
В общем, раскололи мы всех троих (один, правда, в процессе помер). Фрицы, в общем, рассчитали правильно, ошиблись лишь в двух вещах. В том, что, как я уже сказал, шли мы гораздо быстрее обычного. И еще, что нас было пятнадцать человек, фрицы же ждали максимум пять-шесть. Ну и, конечно, целых четыре снайпера. А что было бы с обычной группой, подошедшей к перешейку хоть парой часов позже? Два пулемета и два снайпера уже с той стороны — против наших пяти-шести ППШ или винтарей? Так я скажу авторитетно: было бы все с точностью до наоборот! И кто бы уцелел, не оторвались, потому что это действительно были егеря, опытные и хваткие, «спецназ» этого времени.
Именно горные егеря, не десантура. Вообще-то они у фрицев исключительно в посадочном десанте были или на планерах. Но как выяснилось, в сороковом, когда под Нарвиком шли бои, часть егерей срочно обучили как десант, отправив на недельные курсы. За это время одним азам лишь и обучишь — настоящие парашютисты у фрицев в сорок первом прыгали уже с оружием, опытом наученные, что риск травмы в воздухе меньше, чем оказаться на вражеской земле с одним пистолетом. И высота десантирования у них была не больше пятисот. И экипажи штатных транспортных самолетов десанта никогда бы не бросили контейнеры в последнюю очередь. Но не нашлось парашютистов, чтобы нас ловить, оттого в темпе слепили эрзац из того, что оказалось под рукой: взвод «полуобученных» горных егерей и оказавшиеся на складе десантные парашюты.
