— В тылу... Мэнли, осмотрите пулемет, если вам нечего делать... Русские моряки, к сожалению, небоеспособны. .. Уэлш...
— Есть, сэр! — ответил Уэлш и рукой повернул свой отряд вправо.
Сперва с трудом пробивались сквозь снег. Дальше на стенках ущелья стало чище — люди побежали. Болотов карабкался из последних сил, чтобы не отстать от Уэлша. Почему он с ним пошел? Вероятно, чтобы не видеть краснорожего коммандера. Ноги немели, и не хватало воздуха. Уэлш шел как заводной. Черт резиновый!
Болотов, споткнувшись, упал, о камень разбил колено и в кровь рассек губу. Вскочив, больно ударился кулаком о чью-то винтовку.
Отряд уже выбрался на плоскую вершину. Справа в провале была темная вода и на ней — игрушечный крейсер. Впереди дымками по снежному откосу прыгали пули.
По короткой команде вразброд защелкали затворы. Один из матросов бросил винтовку, обеими руками схватился за живот и сел в снег.
— Случай, — сказал Уэлш.
А может быть, он сказал: «служба»? Болотов напряженно старался вспомнить, но не мог. Старался не слышать пуль, но тоже не мог. Махнул рукой, выпрямился во весь рост и выхватил револьвер.
— Русские небоеспособны? — спросил он.
— Говорите по-английски, сэр, — ответил Уэлш.
— Вперед! — крикнул Болотов. — Атака, мистер Уэлш! — И рванулся по склону. Вниз только бы дорваться! Показать англичанам — и к черту англичан! Все к черту!
В голове зазвенела кровь, воздух задрожал нарастающим ревом, и в глазах взлетел сияющий смерч.
Почему Уэлш держит его за плечо?
Только у белых финнов врачи занимались убийством.
Доктор Лайтинен собрал в Улеаборге отряд в сто двадцать человек и с ними двинулся завоевывать Мурман. Затея его была великолепна.
Шли вооруженные брошенным русским оружием и специально выработанными для него немецкими патронами. Шли на лыжах от самого Кюрэ. Под Печенгой наткнулись на двести с лишним англичан и броненосный крейсер. Англичане не знали сил своего противника, а потому приняли его всерьез.
Наличия крупных английских сил доктор Лайтинен не предусмотрел. Отряд его бежал от первых девятидюймовых снарядив, потеряв одного убитым и двоих пленными. Раненые ушли.
Со стороны англичан потери были — трое раненых, из них один — тяжело. Этим столкновением закончился спор великих воюющих держав за обладание Мурманским побережьем.
В каюте Пирса тлел электрический камин. Было спокойно.
— Электрический камин — ложь, Гришки. Огонь в нем сделан из раскаленной проволоки и колеблющихся в восходящем токе воздуха красных бумажек. — Пирс наклонился вперед и обнял свои колени. — Это консерв из домашнего уюта, Гришки. Я терплю его только потому, что жизнь наша — сплошной консерв и крейсер его величества «Кокрэн» — огромная консервная банка... Иногда мне кажется, что солнце здесь тоже законсервированное, что именно этим объясняется его неприятная способность светить круглые сутки... Я больше неспособен есть корн-биф, Гришки.
Болотов молчал. За последние дни он стал много старше.
— Я отказываюсь от сгущенного молока, но по долгу службы я не могу отказаться от сгущенной скуки и удивляюсь тем, кто питается ею добровольно. Скажите мне, любезный Гришки, зачем вы, человек свободный, сидите здесь? Не знаете? Я тоже не знаю... Может быть, вам очень хочется воевать? Уэлш рассказывает, что насилу удержал вас во время стычки. Вы оскалили зубы, вытащили пистолет и полезли в драку... Зачем?
Болотов не ответил.
— Если бы я не был англичанином, Гришки, то, может быть, не захотел стать таковым — англичане слишком беспокойный народ... Ваш Мурман понадобился нам, вероятно, для того, чтобы повернуть его против революции. Мы часто начинаем с севера — вспомните Бретань.
— Вы правы, Пирс.
— Зная это, вы так рвались вперед, что чуть не увлекли за собой всю британскую армию. Вы, человек свободный и, по моим наблюдениям, даже революционно настроенный, — странно!
— Это я со страху.
Пирс кивнул.
— В таком случае я вас уважаю, Гришки.
— Чепуха, Пирс. Смешно уважать человека за то, что он испугался пуль... Кроме того, коммандер назвал наших моряков небоеспособными.
— Не оправдывайтесь, Гришки, тем более что коммандер совершенно прав: ваши моряки действительно небоеспособны — им не за что драться... Их, впрочем, не затем и привезли. Они нужны были для представительства — нельзя же поддерживать революционную Россию без участия революционных русских. Впрочем, по последним сведениям, нужда в представительстве отпадает. Поэтому вчера ваших ребят арестовали.
— Слыхал, — ответил Болотов.
Он не только слыхал об аресте, но и видел арестованных. Он заставил себя пройти в носовую палубу, где в набитых до отказа карцерах сидели «аскольдовцы».
Отделенные от англичан толстой стальной решеткой, они чувствовали себя свободными. Они назвали его предателем, — что он мог им ответить?
— Как вам известно, Гришки, в Верхнем монастыре кто-то выколол глаза иконам. Это был очень удачный предлог арестовать всех русских моряков. Теперь их отправят в Мурманск, а оттуда еще куда-нибудь, чтобы не путались под ногами... Мы начинаем приводить страну в порядок, Гришки.
— Слыхал, — повторил Болотов.