Я горько усмехнулась, продолжая стоять на месте, оглядывая одинокое пространство питомника. Пустые открытые клетки, клочки шерсти, которые небрежно тормошит ветер. Мне стало так одиноко и страшно, при взгляде на то, что осталось от животных. Даже если предположить, что целью убийцы были именно они, а мой брат лишь не вовремя вышел из дома, то у меня все равно не укладывается в голове, каким жестоким человеком нужно быть, чтобы так обойтись с собаками? Что уж там, это чудовище, а не человек. Самое настоящее чудовище, в равной степени не обладающее сочувствием ни к людям, ни к животным.
В день похорон пошел первый снег. Земля медленно, но верно покрывалась белой пеленой, отчего, казалось, наступила самая настоящая зимняя погода. Но до календарной зимы оставалось еще чуть меньше недели. Последние пару лет в нашей стране снег не объявлялся даже на Новый год, лишь задолго после, а тут… Неужели небесная канцелярия решила сделать землянам подарок?
— Май, садись завтракать, — позвала мама. — Нам нужно набраться сил перед… — ее голос дрогнул, прежде чем она смогла договорить: — перед похоронами.
Я стояла посреди гостиной, уставившись на почти пустую бутылку виски, расположившуюся на краю журнального столика, и любимое кресло отца, которое хранило еще тепло сидящего в нем человека. В последнее время он только и утешал себя, заливаясь содержимым бутылки. А сейчас и вовсе куда-то ушел.
Скорее бы пережить весь этот ужас.
— Мам, как ты можешь думать о каком-то завтраке? — почти шепотом произнесла я, не отрывая взгляда от полупустой бутылки.
— Я, — снова сдерживая слезы, произнесла из кухни измученная и уставшая женщина. — Я всего лишь стараюсь для всех нас…
И тут она разрыдалась, отчего я, наконец, оторвав задумчивый взгляд от бутылки, подбежала к ней, пытаясь крепко-крепко обнять, но не удержалась и сама расплакалась, предвидя совсем скорое прощание с братом.
Сильная и черствая? Но почему же проклятые слезы так и рвутся наружу?
***
Кладбище «Воскресенское».
Вырытая яма, в которой, кажется, нет дна.
Ледяной мраморный памятник, на котором выгравировано полное имя, даты жизни и смерти, и последние слова близких: любимый сын и лучший брат…
Возле бездонной ямы и насыпанной вокруг нее мерзлой земли, стоит гроб. Вот он, братик. Спит. На белый, как снег лоб опустились каштановые волосы, которые он каждый раз любил поправлять, от того, что они надоедливо лезли ему в глаза, и которые сейчас тревожит непослушный ветер. Руки сложены на груди, образуя крест. Черный дорогой костюм, который он надевал лишь в ответственные моменты.
Такой красивый.
На похороны пришли лишь самые близкие люди. Тетя Алена, единственный настоящий друг брата Денис, и соответственно мы. В университете пока никто не знал, что Димы больше нет, кроме руководства. Мы не хотели делать из нашей трагедии увеселительное мероприятие, приглашая проводить в последний путь брата кучу ненужных людей. И так понятно, что искреннюю боль от потери испытывают лишь самые родные.
— Не могу поверить в то, что происходит. — Проговорил Денис, стоящий рядом со мной, чуть поодаль от родителей.
Мы оба смотрим на Диму и пытаемся привыкнуть к тому, что видим его последний раз. Через несколько минут рабочие надвинут на гроб тяжелую крышку, приколотят ее гвоздями, и опустят деревянную коробку в бездонную яму. Черт возьми, почему все это происходит с нами?
— Ты в порядке? — спросил теперь уже и мой друг, дотрагиваясь до моей руки. Его изящные кисти в кожаных черных перчатках, отчего я почувствовала лишь холод от прикосновения.
Сколько раз мне задавали этот вопрос в течение последних дней?
Я покачала головой, посмотрев на Дениса. Его лицо бледное, черные тени залегли под некогда постоянно усмехающиеся глаза. Смерть брата не на шутку подкосила всех нас. Даже стойкие и крепкие мужчины теперь выглядят сломленными, слабыми, испытывающими боль от потери.
Я вздохнула, выпуская клубок пара изо рта.
— Мои родители… Я не знаю, что с нами будет дальше. Иногда мне кажется, что мама не сможет справиться с горем. Она постоянно плачет. Не могу на нее смотреть.
Денис, поджав тонкие губы, посмотрел в сторону отца и матери. Они стояли чуть ближе к гробу. Папа обнял маму за плечи, пытаясь унять ее бесконечные слезы. Как я и говорила…
— Они сильные. Я давно успел это понять по рассказам Димы. Твои родители обязательно справятся со всем. Просто им нужно немного времени, Май, — заботливо проговорил парень, грустно взирая на меня.
Мои внутренности сковала железная цепь, от которой мой внутренний запас слез готов был вырваться наружу. Нет, так дело не пойдет. Кто-то должен оставаться сильным!
— Все пройдет… со временем, — повторил Денис.
Я молчала, размышляя о том, сколько же этого времени нужно. Сейчас мне кажется, что и вечности не хватит на то, чтобы пережить случившееся.
Я прислушалась к звукам на кладбище. Мамины всхлипы прерывало карканье круживших над всем пространством этой мертвой земли ворон. Хотелось прогнать гадких птиц, которые будто собрались на пир.
— Ненавижу ворон, — процедила я сквозь зубы.
