Иногда у меня всплывают в голове мысли о том, что, может быть, стоит начать все заново? Вздохнуть свободно, расправить плечи, идти своим путем, выбросив плохие мысли и воспоминания из головы. Снова обустроить питомник и начать, как и раньше пристраивать четвероногих в семьи. Но мысль эта быстро проходит, потому что невозможно построить что-то хорошее на горстке пепла и боли. И я двигаюсь дальше, подпитываемая жгучей ненавистью к тому человеку, который бесстыдно возомнил себя тем, кто может безнаказанно лишать других людей жизни. Только вот никому это право не дано.
Убить человека — значит не просто лишить жизни тело, но и стереть всю его историю, все его связи, заставить и других людей страдать. Никому не дано права совершать таких страшных вещей, но люди за все время их существования почему-то возомнили себе, что могут поступать так, словно они сами творцы и могут творить чужие судьбы, дергая за невидимые ниточки.
Но ведь это не так. Почему люди убивают других людей? На самом деле, существуют разные мотивы, как низменные, так и лишенные низменности, но, так или иначе, убить человека — значит совершить преступление.
Мне становится тошно от того, что я думаю о людях. Я давно не считаю нас разумными существами, пока еще находящимися на вершине пищевой цепочки. Потому как то, что происходит в мире на протяжении всего его существования, доказывает лишь нашу неразумность. Да, нам просто повезло однажды оказаться на вершине, оставляя позади всех, кто слабее нас. Но не факт, что где-то еще не существует кто-то, кто сильнее, кто разумнее человека. Но, боюсь, мы быстрее уничтожим себя, чем увидим нечто новое и неведомое нам. Никто не перевоспитает человека. В его генах заложена ненависть к другим, таким же, как он, также зависть, алчность и жестокость. Просто у кого-то все эти чувства мирно спят, дожидаясь момента, чтобы проявить себя во всей красе, а у кого-то они с самого детства преобладают над добротой и состраданием. А есть также и такие люди, которые постоянно ведут с собой борьбу, пытаясь подавить в себе эти чувства. Они стараются поступать правильно. Но от чего же зависит исход тяжелой борьбы? Или же борьба длится столько же, сколько отведено тому или иному человеку, пока он не закроет глаза, а значит, в ней нет победителя?
Я выхожу из автобуса мимо толкающихся и злых людей. Вот оно, человеческое естество: портить настроение даже тем, кого видишь в своей жизни первый раз.
Я ступаю на мокрый и грязный асфальт и осматриваюсь. От остановки протянулась совсем узкая тропинка к серому трехэтажному зданию, — архитектурному колледжу, — по которой сейчас поспешно засеменили люди. Я двинулась вместе с ними, так как начал накрапывать дождь, и хотелось скорее укрыться от него. Странные зимы пошли. С неба падают не долгожданные снежинки, а самые что ни на есть противные капли дождя. Наверное, настоящая зима была в нашем городе года три или четыре назад. Тогда можно было зарыться в снег, кидаться снежками, выделывать снежных ангелов, глядя в небо или же просто прикрыв глаза. При воспоминаниях о прошлых зимах, я почувствовала, как все внутри меня затрепетало: захотелось вернуться в детство и еще раз поиграть в снежки с семьей, покататься на лыжах, да и просто чувствовать себя счастливо. Я жмурюсь, прогоняя воспоминания и трепет в груди, и подхожу к парадному входу, табличка на котором гласит: "Добро пожаловать в архитектурно-строительный колледж!".
Насколько я знаю, это одно из дополнительных учреждений в составе технического университета. В целом, в нашем городе всего два ВУЗа, гуманитарной и технической направленности, а все остальное — это многочисленные лицеи, школы, колледжи, пресловутые профессионально-технические училища. У меня была идея уехать учиться в другой город, но как же я могла бросить родных, переехав, и лишь изредка приезжая домой? Мой страх перед чем-то новым и любовь к семье не позволили мне уехать. А Руслан? Руслану было все равно, куда, главное — с кем. К тому же на мой выбор остаться здесь повлиял и Дима. Он же поступил в наш университет и ничто его не смущало. Образование практически везде одинаковое, дело лишь в "престиже".
Наконец, прекратив рассматривать унылое здание, я прохожу внутрь. Справа от входа разместился гардероб, левее — вахта с пухлолицей женщиной, читающей газету, неподалеку в углу стоит аппарат с кофе, у которого толпится пару человек в ожидании бодрящего напитка. Я ожидала увидеть колледж опустевшим, — к слову, это были мои худшие ожидания, — но в холле оказалось много ребят, которые либо снимали верхнюю одежду, либо же наоборот, собирались домой.
