Никита кивнул, и мы не спеша побрели по дороге сквозь соседские дома и спящие ледяные деревья на озеро. При ходьбе под ногами едва слышался хруст снега, коего на земле было всего ничего. А стоило поднять голову кверху, как можно было увидеть синее небо, поражающее своей глубиной. На всей улице было тихо и спокойно, лишь естественные звуки природы дополняли эту картину блаженства. Мы шагали с Никитой бок о бок, а когда я умудрилась поскользнуться буквально на ровном и даже не скользком месте, парень тут же подхватил меня, и оставшийся путь во избежание очередных моих падений, мы шли под руку. Наверное, я становлюсь особенно неуклюжей лишь при его присутствии.
— Как здорово! — не сдержала я восторга, когда перед нами открылся чудесный вид на озеро, которое заметно покрылось тонкой кромкой льда у берегов, в отличие от моего похода сюда в прошлый раз. Лишь в центре вода оставалась нетронутой и продолжала сиять на солнце. На берегу не было ни души, только абсолютно дикая природа, нетронутая даже отпечатками ботинок человека. Но нам с Никитой предстояло нарушить эту идиллию.
Мы спустились с небольшого пологого склона, оставляя на нетронутой снежной корке следы. Я обернулась, чтобы рассмотреть их, и улыбнулась: два огромных отпечатка ботинок Никиты и какого-то гнома.
— Даже не верится, что где-то на том берегу, чуть поодаль от озера стоит это дерьмо. — Нахмурился Никита, нелестным словом прерывая всю сказочную атмосферу.
— Ты про что?
— Про клуб.
Я проследила за взглядом парня, и уставилась в ту точку, в которую смотрит он. Но увидела лишь заросли сплетенных между собой деревьев. После я начала рассматривать весь противоположный берег в поисках остатков костра с того вечера. Но, естественно, это было бесполезным занятием, так как прошло достаточно времени, и погода менялась с неукротимой силой: то снег, то дождь; то тепло, то холодно.
— Так, я внимательно слушаю тебя, — отвлеклась я. — С самого начала со всеми подробностями!
Никита рассмеялся:
— О, мне уже страшно от того, что к концу рассказа у меня может отвалиться челюсть.
— Не переживай, если что, я ее подлатаю, — усмехнулась я.
— И так, с чего бы начать, — протянул Никита, проводя рукой по подбородку в задумчивом жесте.
Потом он неторопливо зашагал вперед, а я же оставалась позади, засунув руки в карманы и наблюдая за его плавными движениями.
— Помнишь, я тебе говорил, что мне пришлось в четырнадцать лет начать работать? — я кивнула, подходя ближе к парню, который уже успел отдалиться от меня на некоторое расстояние. — Так вот, где-то в пятнадцать-шестнадцать лет я подрабатывал грузчиком. И так получилось, что в один прекрасный день, — он усмехнулся, — я разгружал фургон с продуктами и переносил тяжелые коробки в какой-то захолустный магазинчик, который расположился в не менее захолустном спальном районе. О, это был на тот момент самым тяжелым днем в моей жизни. Я никогда до такой степени не уставал и не хотел есть.
— Паек не взял с собой? — попыталась подшутить я.
— Хм, если бы. Мы едва концы с концами сводили, и знаешь, денег даже на еду не хватало. Поэтому приходилось по несколько дней питаться какими-то объедками, старым заплесневелым хлебом, посыпанным сверху солью, — лицо Никиты исказила горькая усмешка, а я уже успела мысленно надавать себе по губам за длинный язык.
— Прости, — виновато произнесла я. Мне вообще казалось, что нехватка еды может быть только в какой-нибудь Африке, но никак не здесь, совсем рядом, отчего мне тут же стало стыдно за то, что кто-то живет более чем нормально, а кто-то… как я говорила, просто выживает. Похоже, я и правда, живу в идеализированном мире.
А еще, Никите было всего четырнадцать, а он таскал тяжелые коробки. Совсем ребенок. Кто вообще поимел совесть получать выгоду за детский труд? И где правоохранительные органы были в тот момент? Но я тут же махнула головой: какая милиция, когда Кит сам искал себе работу, чтобы элементарно покупать хотя бы еду. От всех этих мыслей я еще больше возненавидела мир. В нем столько всего прекрасного, но одновременно и ужасного, что хочется презирать даже все то хорошее, что он может дать.
— Да все хорошо, не за что извиняться. Может, я слегка преувеличил.
Никита тепло улыбнулся мне, и в его глазах я увидела переливающуюся синеву, вместо зеленоватой дымки. Чудесное видение.
— Так вот, в тот день я действительно смертельно устал и думал даже, что не доживу до вечера. Серьезно, кошмарный тогда выдался денек. И тут, когда я готов уже был рухнуть на землю без сил, я увидел Лесю.
На секунду я почувствовала неловкость, ведь Никита с какой-то нежностью в голосе произнес имя блондинки. Наверное, это и кольнуло меня где-то в области живота. Я тут же нахмурилась и попыталась спрятать поглубже в шарф свой нос, чтобы парень не смог догадаться о тех противоречивых чувствах, что я только что испытала.
