Он молча пропускает меня вперед, прикрывая дверь, даже не спрашивает, зачем я здесь. А в квартире все так же: темный уютный коридорчик, ведущий прямиком в большую современную кухню, выкрашенную в кристально-белую краску с черными полосами; рядом с кухней ванная и гостиная с двумя книжными шкафами и плазмой на всю стену; напротив непосредственно комната Руслана, в которой царит вечный бардак. Я даже сейчас уверена, что его кровать, как и всегда не собрана, на компьютерном столе стоит огромная кружка со скелетом и недопитым в ней чаем, а на стуле висит гора ношенной одежды.
— Чего тебе нужно? — наконец, нарушает он тишину.
— Поговорить.
— О чем же?
Я усмехнулась, поражаясь только что заданному глупому вопросу парня: как будто мы до этого нормально поговорили и расставили все по своим местам.
— Хотела попросить тебя об одной вещи. — Несколько секунд я выжидаю, наблюдая за реакцией парня. — Не знаю, что с тобой произошло, почему наши отношения стали… такими, — парень возводит глаза к потолку и тяжело вздыхает, отчего я начинаю думать, что зря затеяла эту изначально обреченную на провал кампанию. — Но во имя нашего с тобою прошлого, прошу, перестань вести себя как скотина. Я же знаю тебя. Ты не такой, каким показываешь себя последнее время, — сказала я, одновременно испытывая сомнения по поводу сказанного.
Может я ошиблась, говоря, что знаю его. Вот так живешь рядом с человеком, считаешь его добрым и искренним, а потом он однажды делает тебе сюрприз, открывая свою вторую сторону, о существовании которой ты даже не подозревал. Чувствуешь себя так, будто тебе подло воткнули нож в спину, по самую рукоятку.
Я поджала губы, наблюдая за реакцией Руслана, который теперь уставился куда-то вдаль, избегая смотреть мне в глаза.
— Жаль, что ты снова молчишь…
— Я понял, о чем ты меня просишь. — Резко прерывает он. — Считай, что я услышал тебя. Можешь уходить.
— Хорошо.
Бросив прощальный взгляд на парня, полный боли и сожаления, я покидаю его квартиру, с которой связаны сотни теплых воспоминаний и событий, произошедших в ней. За мной хлопается дверь. В этот раз навсегда.
***
Зеленый монстр со скрипом довез меня обратно, и теперь я не спеша бреду к дому. Чувствую моральную усталость. Ощущение легкости, присутствовавшее вначале этого длительного и утомительного дня, испарилось, сменилось тяжестью, давящей на меня со всех сторон. Как же тяжело отпускать то, к чему привык, и того, кого ты любил!
Я приближаюсь к черному забору, который окружает наш дом, открываю калитку и захожу во двор. Попутно преодолеваю желание запереться в своей комнате, дав волю эмоциям. Вместо этого я направляюсь к уже давно учуявшим меня и лающим Соне и Графу.
— Мои любимые малыши! — устало улыбаясь, я стискиваю их в своих объятиях, позволяя щенкам лизать мне лицо. — Я тоже очень скучала. Простите, что была эгоисткой и не навещала вас.
Наш приют располагается в отдельном помещении, огороженном сеткой-забором, и занимает небольшой участок на заднем дворе. Здесь находятся многочисленные просторные клетки, где и проживают привезенные сюда животные. Сейчас в трех клетках лениво спят два взрослых пса и одна девочка: Чарли — совсем старенький, норовистый пес, в темной шерсти которого уже проблескивает седина; Лора — вытянутой рыжеватой мордочкой похожая на испуганного зверька; Сноу, имя которого говорит само за себя — абсолютно белый длинношерстный самец, хромающий на переднюю лапу. У этого дворняги боевое прошлое: когда он попал к нам, у него до крови был разорван бок и сломана передняя лапа, которую ветеринар успешно подлатал. Эта сонная троица не обращает на меня внимания, лишь изредка подрагивающие уши говорят о том, что животные все-таки внимательны к происходящему. Они мирно ждут своего часа.
Я все еще играюсь со щенками, которые ласково порыкивают на меня и норовят сбить с ног. Соне и Графу разрешено находиться вне клеток и бегать по всему периметру помещения, а иногда и за его пределами, так как они еще щенки. Остальным же такой свободы не дано, ибо хоть они и не агрессивные, лучше им держаться по отдельности.
— Скоро заберут вас, — грустно говорю я, поглаживая щенков по темно-коричневой гладкой шерсти. — Будете встречать новую хозяйку, когда та будет приходить уставшая домой с работы; обязательно перегрызете кучу домашних тапок, за что на вас будут ругаться, но все равно всем сердцем продолжать любить… — Я тяжело вздыхаю, приподнимаясь с колен и отряхивая штаны. — Пойду. — Словно думая, что я больше не вернусь, щенки начинают пронзительно скулить, не желая отпускать меня, но уже через несколько минут они переключают свое внимание друг на друга, и на кого-то воображаемого третьего, за кем они постоянно гоняются, и начинают неистово играться, забыв обо всем на свете.
