— Тому, что наша планета чертовски маленькая, на самом деле. И как-то так получилось, что все мы: я, ты, мой брат, Леся, Денис, — впутались в одно совершенно мерзкое дело, до этого зная друг друга. Леся оказалась сестрой лучшего друга моего брата, который его же и убил. Ты — лучший друг Леси, той, что помогала Денису удерживать меня в плену, и благодаря которой я оказалась жива. Какой-то чертов клубок.
— Да уж. Кругом голова от этой путаницы.
На некоторое мгновение мы замолкаем, прислушиваясь к дуновениям ветра, возгласам рыбака, вытянувшего на этот раз, не сгнивший наполовину ботинок, а самую настоящую рыбу, чешуя которой так и сверкает на солнце.
— Я поняла, — произношу я, — всеми нами управляло одно единственное чувство.
Кит вопросительно смотрит на меня.
— Любовь.
— Любовь, — повторяет он. — Если бы я не влюбился в тебя, то определенно считал бы это чувство чем-то демоническим и страшным.
Я смеюсь, запуская руку в его каштановые волосы, которые за это время заметно отрасли.
— На самом деле, само это чувство вовсе не адское проявление нашей привязанности друг к другу. Оно прекрасное, ты ведь знаешь. Просто некоторые люди привыкли искажать любовь, как и истину, как и многое другое. — Я снова умалкиваю, дождавшись утвердительный кивок Никиты, а через несколько минут вновь говорю: — А что было дальше?
— Дальше? Как только я узнал, куда Тернов тебя везет, я позвонил Мише и Артему. Из всей нашей компании только они вдвоем имели дело не только с компьютерами, но и с автомобилями. Как ни комично, но у отца Артема была машина, а у Медведя — права, но, соответственно, не было машины. Поэтому эти двое втайне «позаимствовали» автомобиль отца Артема, и мы все поехали вытаскивать твою задницу, — рассмеялся Кит.
Да, теперь, пережив весь тот ужас, можно и немного расслабиться.
— Артем подал идею, что нам нужно оружие. Все-таки, по его словам, мы ехали неизвестно куда, и неизвестно с чем нам предстояло иметь дело. И он был прав: никто из нас не знал, как сильно вооружен Тернов.
— Кстати, где ты взял пистолет? — спрашиваю, и одновременно в голове всплывают мертвые стеклянные глаза Дениса.
— На самом деле, нам пришлось обратиться за помощью к одному очень неприятному человеку. Думаю, ты знаешь, о ком я.
Несколько мгновений я пытаюсь понять, о каком человеке говорит Кит, а когда понимаю, то меня начинает обуревать злость. Конечно, у кого можно нелегально добыть в этом городе оружие? А заодно наркоту и кучу проблем в придачу? Разумеется, у человека, который погубил жизнь Таисии — единственной любимой моего брата.
— Не злись. В конце концов, если бы не он, то, скорее всего, мы бы не лежали на этом покрывале и не любовались бы природой живописного места под ярким весенним солнышком.
— Ладно. — Бурчу я. — Просто ты знаешь, что именно из-за него пострадали невинные люди, которые всего-навсего любили друг друга. И нет, то, что он косвенно спас мою жизнь, не является плюсом к его и так минусовой карме.
— Все равно рано или поздно он поплатится за все свои дела, так что не переживай. Как видишь, плохих людей настигают еще большие неприятности, чем те, которые они приносят другим людям.
Молча соглашаюсь и желаю, чтобы эти неприятности наступили как можно скорее.
— Когда мы взяли с собой все, что нужно, мы помчались за тобой. Скажу честно: мы чуть не заблудились, и мне пришлось звонить Тернову старшему, чтобы он указал нам дорогу, потому что даже навигатор отказывался выдавать правильную информацию.
— Отец Дениса помог вам?
Сказать, что я удивлена — не сказать ничего.
— Да. И знаешь, я и сам не мог понять, почему. Ведь я много раз слышал от Леси, что она ненавидит своего новообретенного отца. Я ни разу не видел его в глаза, но начал испытывать к нему то же, что и сама Леся. Странно. — Никита сделал паузу. — Да, он наделал кучу ошибок в прошлом, но, судя по всему, решил измениться. Представь, как ему было тяжело указывать путь к собственному сыну, зная, что он больше никогда его не увидит. То есть, разумеется, Тернов старший не знал, что у меня пистолет и, в конце концов, мне придется застрелить Дениса. Наверное, ему было очень тяжело. Ведь получается, что он предал собственного ребенка.
Я тяжело вздыхаю, понимая, что так оно и было. Одни родители стоят за своих детей горой, другие же просто ненавидят своих детей, а третьи переступают через себя и, несмотря на всю любовь к тем, кого вырастили, воспитали, вложили все свои силы, помогают другим людям, при этом осознавая, что их дети — это абсолютное зло, требующее усмирения. Последний вариант относится к отцу Дениса лишь наполовину. Но главное уже то, что он не стал защищать порожденное им зло.
— Как думаешь, — спрашиваю я, — если бы Тернов старший не наделал ошибок в прошлом, то есть не бросил бы своего ребенка, Денис был бы другим?
