В конце концов, Прайс понял, что ему не давало покоя. Человечность. Всё-таки в Саре её больше. Не то чтобы Уолтер был бесчеловечным, бесчувственным монстром, нет, конечно, нет. Но в Саре эта её человечность чувствовалась больше, хотя она и пыталась скрывать её также тщательно, как Уолтер свою.
Было и ещё кое-что. Пожалуй, даже более важное.
Рэндаллу Прайсу за его долгую жизнь встречалось только три типа людей. Каждого так или иначе можно отнести к какому-то из них.
Люди первого типа любят власть. Кто-то больше, кто-то поменьше. Но любят. Порой обожают. Власть для них — высшая ценность и награда.
Второй тип относится к власти спокойно. Есть — нормально. Нет — и не особенно нужно было. Пусть первый тип забавляется.
И третий тип старается всячески избегать властных полномочий. Но это отнюдь не значит, что они избегают ответственности. Просто характер у них ну совсем не для держания власти в своих руках. Да и не любят они это дело.
Майкл Баррингтон относился к третьему типу.
Сам Прайс, Сара и Райан — ко второму.
А вот в Уолтере Рэндалл видел проблему.
Не раз и не два Корнетто подтверждал сложившееся мнение: он — прирождённый лидер. И это, конечно, отлично — зачем в начальстве мямли? Но всё-таки Прайс чувствовал, что Уолтер может многого наворотить ради этой самой чёртовой власти. С его-то способностями. Его прямо-таки пламенная страсть к руководству никак не выражалась внешне, но Прайс был достаточно опытен, чтобы понять, что скрывается за некоторыми его поступками.
Он только не мог чётко представить, что будет, когда тот возглавит отдел. Нет, конечно, всё может быть хорошо, и отдел станет ещё круче, с таким-то крутым мужиком во главе.
А может, и нет.
Прайс при всём желании не мог предугадать, как поведет себя Корнетто в стрессовых или нестандартных ситуациях, сидя в прайсовском кресле. Власть чертовски меняет людей. Даже самых стойких. Особенно — тех, кто её любит.
Сара же представляла собой спокойное и стабильное будущее.
Когда Прайс так нескладно, но всё-таки выразил своё мнение по поводу назначения, Сара приняла это спокойно, как будто так и должно быть. Хотя он видел начальный шок в её глазах. Видел он его и в глазах Уолтера. Сара не стала обсуждать его решение, отнекиваться или предлагать первоначальную кандидатуру Уолтера. Она доверяла Рэндаллу и знала — если он так решил, значит, так действительно будет лучше для отдела.
Уолтер же проявил свою хвалёную выдержку ещё лучше, чем надеялся Прайс. Рэндалл знал, что Уолтер выдержит удар. Он знал — Уолтер был уверен в своём повышении на сто процентов. И его сверхадекватная реакция на ошеломляющую новость делает ему огромную честь.
Корнетто не злопамятен и не зацикливается долго на одном и том же. Через пару дней он остынет и поймёт, что Сара находится именно на том месте, где она должна быть. Уолтер поймёт, что так лучше для отдела. Пожалуй, он уже это понял. И, скорее всего, понял, почему. Всё образуется, Рэндалл знал это.
Осталось лишь оформить признание Мартина Оуэллса и отправить убийцу, куда полагается. После этого начнётся совершенно новая жизнь. Вернётся Майкл. Затем и Райан — уж он-то будет счастлив, работая под началом Эванс, а не Корнетто. Ну и Рэйчел тут пока поприживается. А у него уже куплены билеты на самолёт.
Всё будет отлично.
Почему бы и нет? Уолтер был слишком уж очевидным вариантом. А выбирать только очевидные варианты — не всегда полезно для дела, Сара знала это на собственном опыте. Эйфория от назначения ещё не оставила Сару, слишком мало времени прошло с этих знаковых прайсовских слов. Но она постаралась взять себя в руки — всё же слушать и оформлять признание надо с ясной головой. Дойдя до двери кабинета, она остановилась: в голову полезли мысли о том, как она расскажет всё Райану и как он отреагирует. Из кабинета послышался хриплый кашель, и Сара вынырнула из своих мыслей.
Обернувшись, она увидела Уолтера. Тот терпеливо ждал, когда наполнится кофе его стаканчик. Уолтер повернулся к ней, показал большой палец вверх, улыбнулся и кивнул. Сара видела, что это довольно искренне — может, Уолтер не так уж и хотел занять место Рэндалла? Всё же власть и управление бесспорны, но ведь и ответственность не малая. Эванс улыбнулась в ответ. Подумала, что это выглядит как-то слишком довольно, и кивнула. Корнетто, казалось, был удовлетворён этой маленькой сценкой. Сара решительно повернулась и вошла в кабинет.
Мартин Оуэллс облокотился на стол, обхватив голову руками. Казалось, его мучала жуткая головная боль.
— Что ж, Мартин, давайте продолжим, — Сара села за стол и приготовилась писать.
— Продолжим? — взгляд Оуэллса был тяжёлым и угрюмым.
Сара кивнула, достала диктофон и положила его на стол. Включать пока не стала.
— Вы хотели кое в чём признаться, — мягко напомнила она.
— Ты же сказала: «Сейчас с вами побеседуют».
Эванс решила не обращать внимания на «тыканье» Оуэллса.
— Да. Именно это я и хочу сделать. Давайте побеседуем.
— Ты и я?
Фамильярно. Но терпимо.
— Мартин, мы просто…
