Внезапно Сара осознала: она так хотела уехать из отдела, что сорвалась в морг, не посмотрев запись. Если Оуэллсу кто-то звонил или писал, это будет на записи. И уж, конечно, если к нему кто-то заходил — тоже. Сара набрала номер Уолтера, проклиная себя за оплошность.
— Небось, вспомнила про запись? — раздался в трубке голос Корнетто.
— Что-то вроде.
Саре не хотелось лишний раз вслух подтверждать его слова, тем более, при Рэйчел. Ей, конечно, плевать на неё и её мнение, но всё же.
— Ты смотрел?
— Решил оставить это тебе. Всё же
Да. Да, она ведёт это дело. Да, назначили её. И да, им ещё вместе работать и работать. Так что…
— Может, взглянешь? Пока мы ещё не подъехали.
— Не уверен, что у меня есть полномочия на это.
— Да брось, Уолтер, ты же знаешь, что это всё чушь. Это даже не связано с Хоффманом!
— Может, нет, а может, и да.
Райан бы давно три раза пересмотрел запись, чтобы понять, с чего вдруг Оуэллс так невзлюбил её. Но Уолтер… Хотя он прав. Только она может её посмотреть. Она и Рэндалл. По крайней мере, брать в руки запись кому-то другому не следует. Именно эту запись, учитывая обстоятельства.
— Ладно, Уолтер, ты прав. Я просто… хотела поскорее узнать, что там. Что-то я не в форме.
— Я тебя понимаю. Возвращайтесь и посмотрим, что там. Хотя, думаю что ничего интересного.
— Да, — вздохнула Эванс.
— Просто неудачный день, Сара.
— И закончится он ещё не скоро.
Сара положила трубку. Нет, ну Маккартни не может быть в этом замешана. Просто не может. Это смешно. На записи её точно не будет. Верно?
— А тебе Оуэллс не показался знакомым? — как бы невзначай спросила Сара Рэйчел.
— Первый раз видела, — пожала плечами Маккартни.
— Вот мы и приехали.
Эванс и Маккартни вышли из машины и направились к пропускной зоне. Сару там, конечно, прекрасно знали. Рэйчел показала что-то вроде бэйджа-пропуска, висящего у неё на шее на тонкой прозрачной прорезиненной ленточке. С подписью Рэндалла. Вот он постарался-то. Сара мельком взглянула на фото и подпись — «Рэйчел Маккартни, временный сотрудник… бла-бла-бла». Что за чушь. Хотя «стажёр» звучит не менее дико. Для Сары, по крайней мере.
— Дай-ка мне это, — протянула Сара руку, когда они вошли в здание. — Оно тебе не нужно, особенно, если ты со мной. Сделаем что-нибудь другое.
Рэйчел послушно сняла и отдала бэйдж. Сара сунула его в карман пиджака и подтолкнула Рэйчел вперёд по коридору.
— Давай, не дрейфь.
Стены морга не то чтобы давили на Рэйчел, но чувствовала она себя неуютно. Повсюду трупы. Смерть. Не лучшее место для того, чтобы здесь находиться.
— Всё в порядке, — она чуть улыбнулась. — Это в любом случае интереснее, чем сидеть за бумагами.
— Правильная позиция, — похвалила Сара. К ним вышел её знакомый врач. Вскоре они трое стояли перед телом Ричарда Хоффмана.
Никаких зацепок, чёрт побери. Никаких. Ничего. Из всего, что можно было выяснить, они не выяснили ничего. Уверенность есть только в причине смерти и в орудии убийства. И всё. Ничего, что указывало бы на Мартина Оуэллса или кого-нибудь ещё. Ни отпечатков, конечно, ни следов, ни частичек волос или кожи убийцы — Ричард сопротивлялся, это было видно, но зацепок это не давало. Сара не выяснила для себя ничего нового.
— Ну, кроме того, что они, пожалуй, были знакомы. Слишком уж близко стояли друг к другу.
— К сожалению, это всё. Удачи вам, — сочувственно сказал патологоанатом.
— Да уж, спасибо.
Рэйчел и Сара вышли в холл, затем вышли из здания. Сара хранила молчание. Слишком много мыслей у неё было сейчас в голове, и делиться ими с Маккартни она не собиралась.
— Жаль, что ничего существенного не удалось выяснить, — вздохнула Рэйчел.
— Рэйчел.
— Да?
— Помолчи, пожалуйста, три минуты.
Рэйчел открыла рот, чтобы что-то ответить, но потом закрыла его, так ничего и не сказав. В конце концов, кто она для неё? Особенно в этот нелёгкий период. Просто кто-то, мешающий своей болтовнёй.
Ну ничего.
Именно в этот момент Рэйчел Маккартни решила, что Сара изменит своё мнение о ней. И очень скоро.
Когда ты умнее других, ты один.
Когда ты сильнее других, ты один.
Но когда ты один, в то же время ты и сильнее других. Уолтер знал об этом чуть больше, чем ему хотелось бы.
Стойкие, гордые люди, имеющие своё мнение, не сдающие своих позиций, добивающиеся своих целей, часто одни. Что бы там ни говорили. Иначе и быть не может. Когда ты не один, ты медленно идёшь ко дну. Эти люди, эти привязанности — просто груз. Когда ты несвободен, ты никто. Ты просто ничего не можешь делать по-человечески. По-своему. Именно так, как ты должен. Когда ты несвободен — это уже не ты. Когда ты не один — ты несвободен.
Люди переоценивают значение других людей в своей жизни. И даже слишком. Слишком сильно и слишком часто. Любая привязанность рано или поздно заканчивается плохо по меньшей мере для одного из привязанных. Да и что за слово такое — «привязанность»? Привязанным можно быть к дереву, к стулу. Это звучит более логично, чем быть привязанным к какому-то человеку. Люди — существа вполне самостоятельные. Они отлично выживают в одиночку. Без всяких там привязанностей.
