— Конечно, — кивнул Корнетто.
Рэйчел осталась в коридоре, а Уолтер с Рэндаллом скрылись за дверью прайсовско-эвансовского кабинета.
— Как там Сара?
— Не очень. — Прайс вздохнул.
— Знает про Маккартни?
— Факт знает, подробности — нет.
— Проверяешь?
— Обязан.
— Но не веришь?
— В то, что убила? Конечно, нет. У Рэйчел хорошее воображение.
— Как она сказала, она просто анализирует то, что ей известно.
— Это да. Вообще всё то, что она мне сказала, и правда интересно — ты не зря её послал ко мне. Главное, чтоб это не стало её навязчивой идеей.
— Да уж. Скоро Сару отпустят-то?
— К сожалению, без понятия. Если про подозрения в убийстве никто не знает и не узнает, то факт нарушения полномочий налицо, и там этого ой как не любят.
— Печально. Её тут не хватает.
— Знаю. Майкл уже скоро прилетит. Райан тоже поправляется. Жаль, что всё так на тебя одного навалилось.
— У меня есть Маккартни, — усмехнулся Корнетто.
— Да, кстати — как она? Сара утверждает, что Рэйчел зачем-то её подставила и что ты обязательно увидишь что-то подозрительное в её поведении.
— Митчелл, между прочим, тоже так считает.
— Он в курсе?
— Да.
Прайс кивнул скорее одобрительно, чем нет.
— Так что скажешь?
— Ну, пока ничего особенно подозрительного я не увидел, но времени прошло ещё не так много.
— А знаешь, в первые секунды её слова меня почти убедили. Если бы тогда речь шла не о Саре, а о ком-то другом, я бы поверил если не в виновность, то в причастность к убийству.
— Ты про теорию Маккартни?
— Да. То, что она говорила — и про Оуэллса, почему-то отказавшегося сотрудничать, увидев Сару, и про тело, которое перетащили на нашу территорию, и про улики, которые невозможно найти, и про то, что Сара не может раскрыть дело, и про то, что она была знакома с Ричардом — право, всё это довольно странное стечение обстоятельств и, к сожалению, говорит не в пользу Эванс. Поэтому лучше пока не сообщать никому об этом. Я верю, что всё это совпадение. Лучше не обострять понапрасну.
— Ты прав.
— А теперь к главному. — Прайс достал из папки несколько документов. — Уолтер, при данных обстоятельствах мне не остаётся ничего другого, и я не знаю, как к этому относиться, так как это единственный оставшийся выход. Ты знаешь, что я о тебе думаю. О тебе и о Саре.
— Ты о чём сейчас, Рэн? — удивился Уолтер.
— Как ты понимаешь, в сложившейся ситуации Сара больше не может соответствовать моему назначению, как бы мне этого ни хотелось. С этими разбирательствами ей бы хоть остаться в отделе, не то что возглавлять его. Кто знает, чем это всё закончится.
Уолтер чуть не подавился жвачкой.
— Ты серьёзно, Рэн?
— Как никогда.
— Но это же идиотизм — загубить человеку карьеру из-за какой-то чертовщины!
— Абсолютный. Но такова наша система. Возможно, в данном случае она идёт против нас, но правила есть правила.
— Я просто не…
— Уолтер, подпиши здесь и здесь и займи моё место теперь уже окончательно и бесповоротно. У Сары был шанс, и я не жалею о своём решении, но шанс этот по не совсем понятным мне причинам загублен. Не загуби свой, Уолтер. Ибо Митчелла ставить во главу я пока не готов.
— Рэн…
— Слушай, ты же хотел этого, я знаю. И, возможно, мне стоило сразу так сделать. Но я сделал по-другому, и у меня были свои причины. Без обид.
— Да какие обиды, босс? Это было твоё обдуманное решение, и мы все его поддержали.
— Верно, обдуманное. Хотя, видимо, я немного ошибся — женщинам нельзя полностью доверять. Даже если это Сара Эванс. Или я не знаю, как ещё это всё объяснить. Весь этот дурдом. К сожалению, когда Сара вернётся в отдел (а я очень надеюсь, что это произойдёт), она вряд ли сможет вернуться к своей недавней новой должности. Так что, Уолтер, теперь вся ответственность на тебе, и я прошу тебя — береги отдел. Вы все замечательные, и вы знаете это — я просто очень хочу, чтобы у вас всё было хорошо. И я прошу тебя об этом.
— Конечно, Рэн… — Корнетто даже немного растерялся. Слишком уж внезапно всё это. — Уж поверь мне, я люблю наш отдел не меньше тебя.
— Я знаю. И ещё раз — без обид, да?
— Разумеется.
— Что ж, тогда вот бумаги, и я наконец-то со спокойной душой могу вас оставить.
— Нам будет не хватать тебя, Рэн.
— Мне вас тоже.
Подписав все необходимые бумаги и крепко пожав друг другу руки, они вышли в коридор. Маккартни там уже не было. Уолтер, усталый, но довольный, и Рэндалл, измученный и печальный, стали прощаться.
Прайс знал, что Корнетто в курсе — он ценит его едва ли не больше, чем Эванс. Корнетто идеален. Но по причинам, о которых Прайс не распространялся никому, он сделал свой выбор в пользу Сары. И скорее всего как раз-таки Сара понимает, почему именно. Но так уж всё повернулось, и выбирать теперь не приходится — так что теперь произошло то, чего ожидал весь отдел. Вероятно, под руководством Уолтера отдел будет не таким, каким он был бы под руководством Сары. Но кто знает — может, всё к лучшему? В любом случае, другого выбора нет. Возможно, он изначально был единственным.
— Уолтер, я очень ценю тебя, ты знаешь.
— Знаю, Рэн.
