Повороты полностью

Для кого-то это всё вообще одно и то же. Да какая разница вообще, над этим ли надо размышлять? Всё это, пожалуй, слишком сложно, да и когда начинаешь об этом рассуждать, какие-то здравые мысли по этому поводу теряются, и получается что-то невнятное. Как бы то ни было, Уолтер на данный момент имел и то, и другое.

То, что Сара находилась непонятно где, вернее, на улице, в то же самое время, когда Рэйчел Маккартни мчалась навстречу своей смерти — безусловно, совпадение. Ну, для него, по крайней мере. Да и для неё тоже, и для всех парней, что так пытались уцепиться за эту ситуацию.

А вот то, что Маккартни попала к ним в отдел именно в это время, что всё наложилось друг на друга — отсутствие Митчелла и Баррингтона, смерть Ричарда, появление Рэйчел, назначение Сары, появление Паркер — всё это крайне неудачное для неё стечение обстоятельств. Просто крайне. Невероятно, как всё могло так получиться — и вроде бы начиналось не так плохо, но вот назначили Сару, Оуэллс отказался от признания, и потом всё полетело к чертям. Маккартни просто чертовски не повезло. Вот что значит — оказаться не в том месте и не в то время. Хотя если бы они расследовали какое-то другое дело, а не это, то её ум и наблюдательность, несомненно, сослужили бы ей хорошую службу. И она наверняка отлично себя проявила бы и осталась с ними в отделе. И всё у неё было бы хорошо.

Уолтер понимал, что она, по сути, хороший человек. Намерения у неё серьёзные и качества положительные. Ещё и довольно симпатичная. Учитывая, что Прайс их покинул, лишний человек, по крайней мере, такой, им бы не помешал. Но всё сложилось совершенно иначе, чем он себе представлял, и Рэйчел тоже пришлось их покинуть.

Да, бедняжка Рэйчел — дичайшая жертва обстоятельств.

Ричард Хоффман имел деньги, много, много денег, и считал, что тем самым имеет право на всё. Он был жаден, что неудивительно — часто чем больше человек имеет, тем более жадным он становится.

Возьмите официально женатого, но фактически разведённого мужчину за сорок, с деньгами и жадностью, добавьте ему изрядную долю трусости, но при этом желания получать всё больше любыми путями, абсолютное отсутствие уважения к закону, отсутствие вкуса (отвратительная черта), полный застой души и нежелание развиваться дальше (он ведь и так безупречен) — получится Ричард Хоффман.

Уолтер не мог сказать, что Ричард был глуп. Нет. Однако его всё возрастающая жадность, а с каждой встречей — всё возрастающая наглость дико раздражали. Но эта вседозволенность…

Именно она тогда неприятно запомнилась Уолтеру. Когда они в первый раз пересеклись в этой жизни. Уолтер ненавидел таких самодовольных, самонадеянных, но на самом деле трусоватых людей. Деньги — ничто, считал Уолтер. Власть — вот оно, вот то самое, что может дать тебе право так себя вести. Но не деньги.

В тот раз во время расследования Уолтер работал под прикрытием. Целью его был вовсе не Ричард Хоффман, он его и не знал тогда, но в процессе работы они познакомились. Хоффман думал, что Корнетто из таких же, как он. У него и в мыслях не было, что Уолтер не тот, за кого себя выдаёт. Ричард Хоффман, богатый, далеко не правопорядочный гражданин, чувствовал себя вольготно в своей среде. Встретив в ней ещё не знакомого ему человека, он захотел пощеголять перед ним своими деньгами и своей, как он считал, властью. Они стали общаться, и Уолтеру тогда это было на руку. Потом, однако, Ричард его утомил. Постепенно узнавая Хоффмана и среду, в которой он вращался, Уолтер испытывал ко всем ним только всё большее презрение. Ричард же, в пылу что-то рассказывая Уолтеру, ещё не зная, что говорит с детективом и своими словами загоняет себя в угол, хвастался своими деньгами, тем, какой он крутой и как он, обходя законы, получает все эти деньги. В отделе никто не знал о Хоффмане, ведь цель у Корнетто была совсем другая, и он не стал акцентировать на нём внимание коллег.

Вскоре Уолтер достиг цели расследования. Однако общения с Ричардом Хоффманом он не прекратил. Работая в полиции, Уолтер не мог спокойно относиться к тому, что все хоффмановские деньги добыты явно противозаконными способами. Да, это стало отправной точкой их с Хоффманом небольшой истории. Противозаконные действия, наглость, с которой Ричард совершал эти действия, и, тем более, наглость, с которой он рассказывал об этом, сыграли свою роль.