Моя речь, где я постоянно чередовал посулы и угрозы, длилась до тех пор, пока у меня не пересохло горло и не начал отсыхать язык. Только тогда я сказал себе — да, с них хватит. Кто понял, тот понял… А кто нет — пусть пинает на себя. Я больше ничего говорить не стану, буду только действовать. Безжалостно и беспощадно. Хладнокровно.
Наконец я отобрал двадцать с виду надежных пиратов и приказал увести остальных. Настала пора второго этапа вербовки.
Посмотрел каждому из новобранцев в глаза, едва ли не обнюхал на предмет скрытых мотивов и возможных мыслей о побеге. Или предательстве.
Остался доволен. В этой группе собрались наиболее смышленые пираты, в чьих глазах я изначально заприметил искру понимания и сказал себе: да, из них быстро выйдет толк.
Надеюсь… Нет, не так. Я верю и приложу все усилия, чтобы большинство отморозков осознало и прониклось перспективами под моим началом. Я покажу им, что богатства и реализацию в жизни можно достигнуть не только грабежом и разбоем, убийствами и насилием.
Насколько бы гнусным у них не был характер до встречи со мной. Насколько бы черным — сердце и прошлое…
Бытие определяет сознание! А не наоборот!
— Вы что-нибудь слышали о карибском штурвале?.. — загадочно поинтересовался я.
Освещенные коридоры пиратской базы сменяли друг друга. Вместе с Ларавель мы шли в сторону помещения, где сейчас находились бывшие пленники пиратов Накула. Можно сказать, они поменялись местами: казематы забиты пиратами, а пещерный кубрик — теперь заселен новыми постояльцами.
— Ты верно догадалась не пускать их в свободное плавание… — похвалил я свою помощницу. — Нечего им здесь гулять и невольно разнюхивать обстановку.
На ходу приобнял Ларавель за талию, отчего она довольно прищурилась.
— Сколько их всего? — уточнил я.
— Человек тридцать… — ответила Ларавель, не сбавляя шага. — По их рассказам — половина захвачена с последней пиратской вылазки.
— С австралийского торгового судна?
— Да, и с кораблей сопровождения… Есть один необычный пленник. Немного узнав тебя, дорогой, думаю, он тебя заинтересует. Он отказался покидать пиратскую тюрьму.
— Интересно…
Наконец мы приблизились к залу, который охраняли пара хорошо вооруженных караульных.
— Командир Двейн! — они вытянулись в струнку.
— Вольно.
Зал представлял собой просторную пиратскую казарму. Койки в несколько рядов. Невысокие столики и тумбочки.
На нас с напряжением уставилось несколько десятков пар глаз. Их обладатели сидели на сдвинутых к друг дружке кроватях и ранее тихо о чем-то переговаривались. Были здесь и женщины, и дети. Выглядели истощенно, но не слишком.
Похоже, в отличие от их «начальства», сами пираты — не такое уж зверье. Подозреваю, многие из них могли и не знать, какие мерзости любил устраивать Накул по ночам. До сих пор от воспоминания от той сцены выворачивает.
Помимо пары вчерашних девиц, заметил среди гражданских и ту девочку, подвергшуюся насилию. Вроде отошла, о чем-то болтала со сверстницей… Но я не психолог. По происхождению девочка — филиппинка. Гражданка Британской Империи. По словам Ларавель ее отец служил штурманом, убит пиратами. Мда, надо ее будет как-то переправить к матери… Только забот о маленьких девочках мне еще не хватало. И так уже голова начинает побаливать от кучи навалившихся дел, которые с непривычки забирали у меня множество ментальных ресурсов. Вот, потихоньку приспосабливаюсь. Как же не хватало людей…
Какое-то время я рассматривал народ, погруженный в свои мысли. Они делали то же самое в ответ.
Только я хотел зайти со своего правого коронного «ну а с вами мне че делать?», как кто-то в толпе кашлянул и привлек мое внимание, встав с кушетки и осторожно приблизившись. Им оказался толстый мужчина низенького роста в очках с дорогой золотой оправой. Видимо, пираты Накула его плохо обыскали, раз у него остался такой бросающийся в глаза элемент гардероба.
— Господин, это вы лидер тех, кто нас спас? Меня зовут Такер Джонсон. Я корреспондент газеты «Австралиан ньюз». Как мне к вам обращаться? — вежливо спросил он, подобострастно улыбаясь, его глазенки подозрительно бегали по моей фигуре, будто выискивая какую-то сенсацию.
— Американец? — поднял бровь я.
Улыбка на лице журналиста застыла, он мигом стушевался:
— По бабкиной линии разве что… Это… это проблема?
— Нет. Просто спросил… Меня зовут Двейн. Такер, к вам нормально относятся? — дежурно уточнил я и еще раз оглядел всех бывших пленных. — Кормили?
— А? Да-да, господин Двейн, — быстро сориентировался журналист. — Все вполне неплохо. Условия приемлемы. Скажите, какова наша дальнейшая судьба? Что с нами будет?
Все в зале выжидающе уставились на меня. «Присядь, Такер», — сказал я и, дождавшись, терпеливо заговорил:
