Хмуро пожимаю плечами. Тут Аля попала в точку, раздражает — это прямо-таки мягко сказано. Бесит нечеловечески. Телефон у меня все равно что браслет на лодыжке условно осужденного, пофиг что не закреплён — если я от него отойду, за мной тут же выедут и так просто уже не отпустят. Хотя всех преступлений за мной числится — я незаменим в борьбе со сверходаренными.
— Вот, привезла тебе сувенирчик, — Аля протягивает штуку, похожую на павербанку. — Подключаешь к телефону, давишь на этот переключатель… тут, сбоку… и прослушка слышит примерно то, чего ожидает услышать. Нейросеть быстро обучится на твоем обычном распорядке, потому ночью там будет храп или сопение, днем — фоновый шум и всякие обыденные разговоры.
— И что, прослушка не просечет, что ей шляпу подсовывают?
Аля закатывает глаза:
— Саня, я как бы не хочу тебя расстраивать, но не такая ты важная птица, чтобы бойцы невидимого фронта тебя вживую слушали по двадцать четыре часа семь дней в неделю. Сетка тебя слушает, алярм дает по ключевым словам и интонациям, плюс отчеты куратору раз в сутки. И та же сетка с парой модификаций — на этом устройстве. Нейронка знает, как обмануть нейронку.
Что это? Провокация Штаба? Но зачем? Штабу нужно мое согласие на сотрудничество, а после такой выходки они бы его лишились. Аля мутит что-то сама? Скорее всего. И это значит, что ее устройство работает. Не стала бы она говорить все это под прослушкой.
Беру прибор с протянутой ладони и убираю в карман рубашки. Лишним не будет.
— Вот и славненько, — улыбается Аля. — И ты, это, Сань, звони, если что. С другого телефона, ну да сам разберешься, не маленький. У меня простой номер — 1917. Любой русский человек это число помнит.
— С чего бы я захотел тебе звонить?
— С того, что Кукловод скоро сделает следующий ход. И ты не сможешь остаться в стороне. Тогда тебе понадобится моя помощь.
Как же мне осточертели эти игры…
— Можешь наконец сказать прямо, что ты знаешь о Кукловоде? Чего он добивается?
— Именно что знать — ничего не знаю, — Аля говорит с такой интонацией, словно мы обсуждаем погоду или пробки. — Я не он-она-оно, как бы тебе ни хотелось так думать. Однако кое о чем догадываюсь. Деньги, власть, слава, любовь — такая ерунда его не интересует; это все средства, но никак не цель. Есть, пожалуй, всего одна игра, которая может стоить свеч даже для Кукловода…
— Да хорош кокетничать! Говори уже.
— Только что ты ничего от меня не хотел, а теперь хочешь всего и сразу, Саня. Нет уж, умеренность — наш девиз. Когда ты узнаешь о Кукловоде что-то новое — тогда и поделюсь своими догадками. Ты сам достанешь материал, который позволит их опровергнуть или подтвердить, — Аля бросает взгляд на изящные наручные часики. — Ладненько, что-то мы заболтались. Мне пора бежать. Не пропадай, звони, если что.
Аля машет рукой и идет к машине. Давлю соблазн схватить ее за локоть и вытрясти все, что ей известно. Тут мне уже было бы плевать, что она — женщина, в игры она играет явно не в дамские. Однако что я ей сделаю среди бела дня, на центральной улице… Аля расчетлива, этого у нее не отнимешь.
Вот только я не хочу больше быть частью этих расчетов. Достало.
На прошлый мамин день рождения стул Олега на углу стола был пуст; теперь на нем восседает Федор, он и Оля стали частью большой семьи. То ли из-за этого, то ли просто из-за привычности отсутствие Олега не воспринимается так остро, как год назад. Да, я снова потерял младшего брата — и снова, по большому счету, по своей вине. Что ж, может, такова наша с ним судьба. Лезть из-за этого на стенку мне определенно надоело.
Главное, что мама не расстраивается. Во-первых, ее младший сын не пропал без вести, а занят на важной правительственной работе, откуда даже звонить может только раз в неделю. Во-вторых, у нас есть куда более актуальная тема для расстройства — моя племяшка Юлька завалила ЕГЭ. Плохо понимаю в этих их баллах, но на наши деньги результаты ближе к тройке, чем к четверке, так что о поступлении на бюджет в этом году можно забыть.
Мамин праздник довольно быстро превращается в Натахину материнскую истерику.
— Нет, ну я же ей говорила, я сколько раз говорила: готовься к экзаменам нормально! — Натаха говорит о дочери в третьем лице, словно независимо уставившейся в окно Юльки здесь нет. — Говорила, хочешь, курсы какие-нибудь тебе оплачу или репетиторов наймем, учебники любые — я все бы обеспечила, только скажи! А эта мне: не надо, мол, мама, все под контролем, не дави на меня! И ведь не по улицам шлялась — в ноутбук пырилась целыми днями! Как я могла проконтролировать, что она не учится, а в чатах своих дурацких сидит⁈
— Да ты мне вздохнуть спокойно не давала, через плечо целыми днями заглядывала! — взрывается Юлька. — Ни минуты покоя от тебя не было! И хватит уже истерить! Я работать пойду, а к ЕГЭ буду заново готовиться. В следующем году нормально сдам и поступлю.
— Работать она будет, как же! — не унимается Наталья. — Ее мусор вынести не заставишь, а туда же — работать!
