Ох, ё… Сам по себе Юлькин план нормальный, но в нем есть слабое место: сама Юлька. С самоорганизацией у племяшки, прямо скажем, не очень. Если уж Юля не подготовилась к ЕГЭ в школе под давлением шалеющих от страха показать дурную статистику педагогов, то шансы, что она сделает это сама, стремятся к нулю… И Натахины бесконечные истерики делу не помогут, это сто пудов.
Вступаю:
— Ну слушайте, ЕГЭ — еще не конец света. Можно же и на платное отделение поступить. Давайте посмотрим, где сколько стоит учеба. Отзывы почитаем. Деньги — не проблема…
Тут я чуть кривлю душой, конечно. Деньги есть, но в свете наших с Олей семейных планов затраты на Юлин ВУЗ могут оказаться, мягко говоря, некстати. Но если Юля не начнет учиться сейчас — скорее всего, она не начнет никогда. Да, некоторые способны построить карьеру и без высшего образования, но для этого надо иметь привычку к самообразованию и неслабую дисциплину… не Юлькин случай, в общем.
Оля, конечно, как никто другой в курсе нашей финансовой ситуации, но мягко улыбается и поддерживает меня:
— Действительно, Юляша, учиться лучше не отходя от кассы. Я вот тоже думала, что ВУЗ никуда от меня не денется, а тут вдруг случился Федька, потом — Одарение… В итоге сижу на парах на четвертом десятке рядом с молодыми ребятами и девчонками.
Мама вздыхает и пробует сменить тему:
— А чего вы салат не едите? Заправка слишком острая?
— Да эта коза постоянно чипсы жрет! — заводится по новой Наталья. — От нормальной еды нос воротит, а пакетами от всякой дряни вся комната завалена! Ни в одни джинсы не влазит уже, а жрет как не в себя! И отложи свой телефон, когда с тобой разговаривают!
Действительно, Юлька выглядит раздавшейся. Я ни в коем случае не сторонник анорексии, тем более у подростков, но в этой одутловатости правда есть что-то нездоровое.
— А ты бы мне еще побольше мозг выносила! — взрывается наконец Юлька. — Вечно тебе все не так! Может, своей жизнью уже займешься вместо того, чтобы бесконечно меня доставать⁈
Разгорающийся скандал прерывается звонком в дверь.
— Никого больше не ждем, — растерянно говорит мама. — Может, из Дома Быта что-то срочное принесли?
Мама подрабатывает пару часов в день в мастерской по ремонту бытовой техники — не оттого, что нуждается, просто ей, как и всем, нравится применять Дар.
Выбираюсь из-за стола, выхожу в прихожую и отпираю дверь. В проем вплывает гигантский букет и празднично перевязанная коробка, а за всем этим маячит человек, которого я помню столько же, сколько себя, а сейчас с первого взгляда даже не признал. У моего хикканствующего брательника никогда не было такого дорогого костюма, стильного причесона и открытой улыбки.
— Ну привет, Саня, — говорит он, потом просовывается в дверь гостиной: — Мамочка, с днем рождения!
Женщины мигом забывают про свои ссоры, облепляют Олега, виснут у него на шее, визжат, щупают мышцы…
— О моей работе — ни полсловечка, — довольно гудит Олег. — И у меня как бы два часа всего. А вы сами как живы все? Рассказывайте…
Все наперебой вываливают новости, причем в основном хорошие — даже заваленный Юлькой ЕГЭ из трагедии мирового масштаба превращается в досадную, но не слишком важную неприятность. Потом мы пьем чай с домашним маминым тортом и шикарным — Олеговым. Половину стола занимает букет… забавно, вряд ли брательник до этого дня дарил кому-нибудь хотя бы букетик ромашек.
— Мам, ты вроде новый диван хотела в гостиную? — спрашивает Олег. — Может, заодно стиралку сменим, а то наша, помню, громыхает и вибрирует так, будто в космос улететь собирается. Давай я тебе денег переведу? А то зарабатываю больше, чем успеваю потратить… Юляша, а тебе чего подарить к окончанию школы?
Первое убийство на всех действует по-разному. Олег из кожи вон лезет, чтобы показаться лучшей версией самого себя — по крайней мере, для родных.
Перед отъездом братюня заходит в свою комнату забрать несколько вещей — «мама, не волнуйся, у меня там все есть, просто скучаю иногда по футболке с Эриком Картманом и разношенным треникам». Вхожу вслед за ним, прикрываю дверь. Вынимаю из кармана телефон, кладу на стол. Сейчас, может, пригодилась бы Алина шпионская машинка, вот только у Олега-то ее нет, палевно получится.
Спрашиваю:
— Олежа, ну ты сам-то как вообще?
Брат смотрит на меня без напускной жизнерадостности; взгляд у него тоскливый, на самом-то деле. Неопределенно поводит рукой:
— Ну, как-то так…
Хочу сказать, что произошедшее на старой военной базе не было его виной… по крайней мере, далеко не только его виной. Но чертова прослушка… Говорю другое:
— Прости, что ударил тебя тогда. Не за что было.
— Ты думаешь? — в голосе Олега сквозит тревога.
— Я знаю.
Мы крепко обнимаемся. Слова нам сейчас не нужны.
— Саня, может, без меня лучше сходишь на эту свадьбу? — Оля тревожно смотрит на заваленный учебниками стол. — Не успею же за три дня ничего выучить!
Обнимаю ее, прижимаю к себе, глажу по спине:
