Киваю. Отец к семейному отдыху относился ответственно — как и ко всему в жизни. Раз в месяц мы все садились в заводящийся через раз дедов жигуль, на смену которому пришел почти новый кореец, и ехали осматривать достопримечательности. Поэтому все мало-мальски архитектурно значимые церкви, кремли и усадьбы в радиусе пары дней автомобильного пути от дома я помню наизусть.
Олег строит умильную гримаску: бровки домиком, глаза распахнуты, как у котика из «Шрека». Мама никогда не могла устоять перед этим приемчиком, и когда-то это меня бесило… Теперь это все — дела минувших дней. Как говорят англичане, вода под мостом.
— А знаешь, Олежа, гори оно все огнем! Идем.
Этот город не так популярен у туристов, как наш и многие другие в окрестностях — церкви не особо древние, значимых исторических памятников нет. Судьбоносные события происходили где угодно, но только не здесь. Для города это оказалось к лучшему — его ни разу толком не перестраивали, центр до сих пор организован по Екатерининскому градостроительному плану. Улицы лучами расходятся от центральной площади, которую местные любовно называют Сковородка. Сохранилось много старой застройки, и запущенный вид только добавляет ей естественности. Вон кошка нежится в косых солнечных лучах на резном крыльце девятнадцатого века. Бабуля в платочке возится в палисаднике. Дворник старательно метет пластиковой метлой и без того чистый тротуар.
— А помнишь, в этом кафе мы обедали, когда последний раз тут были с папой, — говорит Олег. — Я еще взял тартар, потому что не знал, что это такое. Давился сырым фаршем, как дурак, и дристал всю обратную дорогу… Надо же, кафе до сих пор работает. Даже вывеска не изменилась.
— Это когда мы уже могли позволить себе кафе, да. Раньше-то мама бутерброды с собой делала…
— Блин, забыл! Она и в этот раз сделала, с запеченной свининой. Так и лежат в багажнике. Теперь их уже только… отпустить на волю.
— Балда! Мама старалась, бутерброды делала — а мы пережаренным мясом давились в кабаке! Сказал бы хоть…
Пытаюсь пихнуть Олега в плечо, но он уворачивается — не зря, значит, тренировался — отскакивает в сторону, смеется:
— Давай кто быстрее до той церкви!
Не дожидаясь ответа, рвет с места. Эта наша старая игра, в детстве я иногда позволял Олегу выигрывать. Но сейчас братюня в поддавках не нуждается! Бегу за ним, выравнивая дыхание уже в процессе. До церкви метров двести, надо поднажать! Черт, как этот лось чешет-то — а давно ли жопу от компьютерного кресла отрывал со стоном. Рву вперед, с силой отталкиваясь от щербатого асфальта. Этот спринтерский бег чем-то напоминает полет… и Олег летит быстрее, чем я! Обувь у него, что ли, удобнее? До церковной ограды уже метров тридцать! Сердце стучит как бешеное, но я все же прибавляю темп — и мы с братом касаемся ограды одновременно. Или он все-таки на секунду раньше?
Я хрипло дышу, тяжело привалившись к металлическим прутьям, а Олежа довольно ржет — эх, молодость! Бабуля в цветастом платочке отрывается от клумбы, на которой возилась, и смотрит на нас через решетку с кротким упреком. Находим уличную колонку, умываемся холодной водой, пьем из ладоней. Примечаю обклеенный выцветшими рекламными плакатами ларек, захожу и копаюсь в холодильнике, пока не нахожу большой шоколадный рожок — любимое Олегово мороженое, я ему в детстве иногда такое покупал.
Час-другой мы бездумно болтаемся по бульварам и набережным и болтаем о всякой ерунде: «А помнишь, ты этому памятнику на колени залезал? Кстати, кому памятник-то?», «Гляди, как отреставрировали этот дом, а были руины практически», «Они что, все цветы мира решили на этих клумбах высадить?» Наконец останавливаемся на видовой площадке — отсюда открывается обзор на слияние рек. От пристани отчаливает белый круизный лайнер, в другой стороне раскинулся городской пляж. Середина рабочей недели, день не особо жаркий — но народу полно. Хорошо хоть здесь, на площадке, довольно просторно.
Спрашиваю Олега:
— Ну как? Заметил что-нибудь?
— В смысле?
— Что «в смысле»? Мы тут вообще-то аномалии высматриваем, а не просто так балду пинаем! Заметил что-то странное в поведении людей, в обстановке?
— Честно — не заметил, — Олег пожимает плечами. — Люди как люди, город как город. Более прилизанный, чем я помню, но вроде везде в последние годы внутренний туризм развивается как не в себя. А ты? Ты же у нас частный детектив!
— Брось, какой из меня детектив… Честно говоря, по нулям. Ну да, куча народу цветы сажает… кстати, не поздновато? Это ж вроде весной делают? Похоже, народ на тех самых вакансиях от центра занятости. А в остальном… Люди и люди, разные — веселые, грустные, напряженные, расслабленные… Может, тут и не происходит ничего особенного, и мы с тобой просто так казенные бабки проедаем.
Олежа усмехается, как сытый кот:
— Поди плохо! Разве мы не имеем права погулять, развеяться?
