Как непрямой, но красноречивый упрек приходит сводка из Штаба. Деятельность Центра занятости населения — не туфта и не приписки, люди в самом деле ломанулись устраиваться на работу. Трудовой энтузиазм охватил даже граждан, не работавших годами, а также состоявших на учете в алко- и наркодиспансерах. В первом приближении проверка алиби одаренных жителей города закончена, и список тех, о ком нельзя сказать уверенно, что они не пропадали на месяц, получился огромным — персональная проверка всех заняла бы недели. От нас ждут хоть какой-то информации о предполагаемом Даре виновника торжества.
Олег уныло ковыряет запеканку в гостиничном ресторане. Заявляю:
— Сегодня, брат мой, мы идем в народ. Потусуемся вокруг центра занятости, пообщаемся с людьми, разберемся, с чего вдруг всех понесло трудоустраиваться.
— А народ захочет с нами откровенничать? — вяло спрашивает Олег. — Или сдаст нас жандармам, как тех народовольцев?
Воздеваю ввысь указательный палец:
— Смотри и учись, пока я жив! Мы пойдем в народ не с пустыми руками же! Дожевывай этот детсадовский кошмар и заскочим в «Шестерочку», тут по дороге.
В пахнущие подгнившей картошкой недра магазина мы не углубляемся. Я останавливаюсь на кассе и под изумленным взглядом Олега беру пачку сигарет и зажигалку.
— Ваш паспорт, пожалуйста, — бурчит кассирша.
Ну надо же, у меня уже лет десять ничего такого не спрашивали — прожитые годы пропечатались на морде лица. Паспорт, как назло, остался в гостинице. Есть, конечно, новенькое служебное удостоверение и разрешение на ПММ, но зачем пугать женщину? Олег показывает свой паспорт, и пачка перекочевывает в мой карман.
— Что, все так плохо? — спрашивает Олег. — Скоро конец света, можно невозбранно обзаводиться вредными привычками напоследок?
— Я т-те обзаведусь! Это для установления контакта. Вовремя предложенная сигарета — ключ к сердцу курильщика.
Центр занятости находится в спальном районе, среди облицованных кирпичом девятиэтажек. Здесь так же чисто, как в туристическом центре… нет, даже еще чище. От скамеек и оградок несет свежей краской. Общий вид улицы и съезда во двор… пару минут соображаю, что же с ним не так. Когда понимаю, решаю потренировать Олега:
— Что странно на этих улицах?
— Чисто, аккуратно все… прямо еврозажопинск какой-то.
— А еще?
Олег пожимает плечами. Открываю на карте в телефоне панорамный снимок нашей родной улицы:
— Ну давай, гений, сравни две картинки.
Олег с минуту кусает губы, глядя то на экран телефона, то вокруг себя. Наконец его осеняет:
— Машины! У нас все заставлено, криво-косо, с наездом на дорожки и газоны, этот гений вообще на переход заехал на половину — пешеходы, чай, не баре, обойдут. Ну, собственно, везде так. А тут машины как по линеечке выстроены, строго до знака. И ни одной грязной, все как только что с мойки…
Последнего момента я, признаться, и сам не приметил.
Центр занятости населения расположен в торце жилой белой двенадцатиэтажки. Очередь возжелавших трудовой деятельности граждан занимает все лестницу и тянется через палисадник еще метров двадцать. Пристраиваемся в хвост и слушаем народ. Народ отнюдь не безмолвствует.
— Вчера днем говорили — вакансии только для инженеров есть, с дипломом.
— Если свезет, сегодня новые выкинут.
— Да дурдом у них, а не центр занятости! Третьего дня направили меня в универсам уборщицей, я пришла — а там уже тетка какая-то полы намывает, представляете⁈
— И не говорите! Безобразие, никакого порядка!
На крыльцо вылетает красный от злости усатый мужичок, оборачивается к двери и орет:
— Да вы издеваетесь, что ли⁈ Я на вас жалобу напишу! Не имеете права меня дис… скрин…крим…
Подсказываю:
— Дискриминировать.
— Во-во. То самое. Попляшете у меня еще! Развели тут бардак!
Мужик отходит на пару шагов и начинает рыться в карманах. Протягиваю ему вскрытую пачку сигарет, подношу огня.
— Фуф, спасибо…
Спрашиваю с самым искренним сочувствием:
— Что, не срослось у тебя с работой?
— Да в центре этом твари зарвавшиеся сидят! Русским по белому им говорю: я десять лет в ремонте, просто по частным заказам — левачу, короче, без оформления. Но плитку могу с завязанными глазами и в жопу пьяный положить! А эта грымза мне: стажа в трудовой нет — не подходите под вакансию! Ну ёкарный бабай! Жизни не дают рабочему человеку!
Поддакиваю:
— Мда, даже не говори. Зря только налоги наши проедают! А что с частными заказами, нет их больше?
— Заказы-то есть, чего бы им не быть! Просто… ну не дело это. Нормальная работа должна быть у человека, в организации, чтобы все по-людски!
— Да-а, в организации — это, конечно, совсем не то же, что левачить… А давно ты это понял, ну, про нормальную работу?
Мужик смотрит на меня, словно я спросил, давно ли Солнце встает на востоке:
— Да что тут понимать-то? Странные у тебя вопросы… Сам-то ты откуда? Тоже работу ищешь?
Не даю съехать с темы:
— Погодь. Ты вот сказал, что левачишь десять лет. С чего вдруг решил искать нормальную работу именно сейчас?
Мужик уже докурил, однако так и держит в руках окурок. Смотрит на меня со значением, изрекает:
— Жизнь — она все расставляет по местам!
