Воняло гарью, сгоревшей резиной и еще не пойми чем, к чему Свирепый Ежик не особенно-то и принюхивался, теплой телкой, наверное. Почти покойников трогать нельзя, их должны сначала органы зафиксировать, чтоб потом сделать кого виноватым, и врачи осмотреть, а вдруг там позвоночник сломан или еще что, после чего отправить на носилках по назначению — в реанимацию или в морг, если не доедет. Ни ментов, ни врачей и ни каких носилок у Ежика под рукой не было, поэтому он перевалил находку через плечо как мешок и понес, чертыхаясь про себя на всех вообще баб на этом свете, от которых одно только зло и никакой благодарности. Кровью тело не исходило и даже, кажется, дышало, слегка постанывая, что уже радовало. По дороге он пытался несколько раз остановить даже попутку, чтобы отправить бедняжку по назначению в медицинское учреждение. Остались, видимо, в затуманенном сознании остатки все же чего-то человеческого, но ни одна дрянь так и не остановилась. Эх, люди, возмущался он. Погрязли в своих вещах и вечной погоне за успехом и деньгами, а о самом главном забыли, что в этот мир приходят не за шмотками и бабками и развлечениями, а все же для чего-то большего — стать человеками. Вот он сегодня человек, а все остальные… Для чего воняют бомжи? Для себя пока он выяснил лишь одно, что исключительно для того, чтобы не воняли другие, собирая всю грязь на себя, чтобы другим чище жилось. Так, бурча что-то там себе под нос и донес бесчувственную ношу до своего шалаша, не бросать же было ее снова на дороге, хоть и очень хотелось. Мужиком бомж был крепким, но даже он притомился, его даже покачивало из стороны в сторону, центр тяжести ведь сместился на одно плечо, вот пару раз из-за этого сам в кусты со своей ношей и заваливался. И вообще он не за этим отправился в город, чтобы собирать всяких бесчувственных баб по обочинам. Одни носятся как сумасшедшие по дорогам, сбивая всех подряд, а другим потом таскай всякий хлам, надрываясь. Так хоть бы при бабках была, фиг… Вот Свирепый Ежик и ломал теперь голову, как с ней быть? Рассвирепеешь здесь, когда сплошное равнодушие вокруг. Зато теперь можно было перепихнуться в свое удовольствие, «овощ» ничего против этого все равно не имела. И возможно, что он именно так бы и поступил, если бы она хоть немного бы шевелилась, а так… Золотые часики на тонкой ручке, какие-то камешки в ушках, если все это умело загнать, то можно будет безбедно прожить пару месяцев, прикинул он, а там видно будет. Нашел он в одном из карманов дамской сумочки, валяющейся неподалеку от тела и ее паспорт, из которого и узнал, что подобранную величают Катериной Клиновой. Точнее, не нашел, а вырвал из пастей двух дворняг, раздирающих на куски бесполезную находку в свое удовольствие. Псов же прогнал, заявив действием свое звериное превосходство на данной территории. Фото рассмотреть не удалось по той простой причине, что документ был изрядно покусан собаками. Еще он нашел в ее сумке золотую кредитную пластиковую карточку, но с тем же покусанным печальным результатом. А вот зажигалка из сумки пригодилась, пара минут терпения и от паспорта красавицы остался уже только пепел. Всего минута терпения и нет больше никакой Екатерины Клиновой, а есть «овощ» женского пола без определенного места жительства. У дамочки, правда, мог быть сломан позвоночник, о чем Ежик хоть и подумал, но к сведению не принял, бросившись ее спасать, а теперь думать было уже поздно, что ее вообще нельзя было трогать. Лишь бы не скопытилась, вздыхал он. Не хватало еще отправиться на нары из-за этой… С золотыми кредитками простые смертные по кустам не валяются. Пропажу обязательно начнут искать и найдут. Что за ночь, сокрушался он, довольный часиками и сережками. Сначала порнуха в кустах, потом почти живая баба в сожительницы. Во, блин, поперло! В шалаше бомж хлебнул еще водки, вставил себе в уши «баньку» Высоцкого и, завалившись рядом с бесчувственным телом той, которой даже имя уже забыл, и уснул, пуская слюни на свой заросший грязной бородой подбородок. Ежик, встретивший наконец в тумане свою кобылку. Жизнь налаживалась…
