Она ему почему-то не верит. Его пальцы под ее рукой неподвижны, тон ровный, лицо... лицо ничего не выражает. Чувство, будто что-то изменилось между ними. Изменилось невозвратно. И, словно подтверждая...
- Надь, я пойду, - освобождает свою руку. - Ты отдыхай. Тебе же нужно отдыхать... после этого.
Он уходит, а она отворачивается к стене. У Нади чувство, что она потеряла что-то важное. И это не то непонятное в ее теле, что могло бы вырасти в ребенка, что она не успела даже осознать. Это что-то другое. И это связано с Виком.
Поплакать бы, но слез нет. Да и нет у нее привычки плакать. После этого всегда так ужасно выглядишь.
___________________
А он думал, что вляпался в дерьмо по самое горлышко. Нееет, по горлышко - вот сейчас, а до того было - по пояс. Теперь же он достиг самого дня унижения. Об него вытерли ноги. Ну, а как это иначе назвать? Есть девушка, которой ты бредишь не один год, дохнешь и сгораешь от безответной любви, мечешься из крайности в крайность - от попыток избавиться от этой зависимости до каких-то невесть откуда берущихся неясных надежд из серии: " Ну а вдруг?!..". А потом действительно - вдруг она оказывается на пороге твоего дома. Беременная. И, разумеется, не от тебя.
Сначала все затмевал страх за нее. Вик понятия не имел, что это за хрень такая - выкидыш, но, судя по тому, что рассказывал ему отец - какая-то довольно опасная для женского здоровья штука. Да и текущая по ногам кровь говорила сама за себя. Он в жизни столько крови не видел.
Но потом, потом... Когда страх отступил, когда стало понятно, что все в целом обошлось, угрозы для здоровья нет, да и беременности, собственно, уже тоже... нет. Вот тогда он позволил себе осознать.
А он, наивный дурачок, на что-то надеялся после того раза у него дома. Всю голову сломал, пытаясь понять - правильно ли он поступил? И чего ради Наде в голову пришла идея его целовать? Но какие-то нелепые сладостные надежды постоянно лезли в голову, он их усердно давил. Но все равно в мозгу свербило: "А что, если она сделала первый шаг? И теперь ждет ответного шага от него?". А он тут сидит, ждет непонятно чего. Мечтать об этом было обморочно сладко, ошибиться же - страшно так, что он предпочитал ничего не делать вовсе. Так у него была хоть какая-то призрачная мечта. Теперь не стало и ее.
Она просто в тот день соизволила обратить свое внимание на него. Звезды так совпали или фаза луны. Или это как-то с Лилей связано. Но она решила, что день подходящий, чтобы попробовать, что собой представляет Вектор. Попробовала. Видимо, не впечатлило. И кроме поцелуев рабу ничего не позволили. То, что именно он первый ее оттолкнул, сейчас казалось неважным, несущественным. А вот что было важным - так это то, что кому-то было позволено много большее. И то, что с ней произошло сегодня - наглядное, болезненное и крайне унизительное тому подтверждение.
Нет, он понимал, конечно, не полный же болван, что при ее красоте парней у нее - хоть каждый день меняй. Но старался не думать об этом, старательно игнорировал. А теперь вот получил весьма наглядное подтверждение. Что кто-то пошел дальше поцелуев, гораздо дальше. Кто-то другой получил все. Прикасался к ней везде, где только хотел. Раздевал ее. Видел обнаженной. Прижимался к ней. Брал ее. Кончал в нее.
В такие моменты внутри больно бывает так, что спасение только - бутылка водки в одного, да и то, не факт, что поможет. Или за руль и педаль газа в пол. Чтобы вибрировало все - от стального сердца машины до твоих пальцев на руле, и все мысли сметает несущийся по артериям адреналин.
Водка дома отсутствует, идти в магазин нет ни сил, ни желания. Машины тоже нет. И поэтому из чехла достается Fender. Усилитель, наушники, пальцы привычно сжимают медиатор. Звук погромче, музыка поубойней. Korn, Linkin Park, System Of A Down, старый добрый AC/DC. Он играл себе долго, пока до дрожи не устали руки, а в ушах, когда он снял наушники, стояла гулкая тишина после ревущих гневных гитарных аккордов.
Спал он в эту ночь не один. Компанию ему составил его верный Dreadnought[3].
__________________
Всю ночь бушевала гроза. И утро было пасмурным. Наверное, именно поэтому он проспал. То есть, идти ему никуда не надо было, но обычно просыпался сам, часов в восемь. А тут, в половину десятого его разбудил телефонный звонок. На ощупь нашарил телефон, в трубку хрипло:
- Да?..
- Вик, забери меня.
Он проснулся мгновенно, резко сел на кровати.
- Надь, что случилось?
- Ничего. Я хочу отсюда уйти. Забери меня, - а потом, после паузы, совершенно иным, неузнаваемым, не ее голосом: - Пожалуйста, Вик...
Вот теперь он начинает паниковать. Снова.
- Что случилось?!
- Ничего, правда. Со мной все в порядке. Я просто хочу домой.
- Врач сказал...
- Мне все равно, что сказал врач! - срывается она. Ему слышно, как она там вздыхает, на другом конце трубки. Вздыхает раз, другой. И, тихо: - Я все равно уйду, Вик. Утренний осмотр был, заявление о самовольном уходе я написала. Или я ухожу одна, или...
- Дай мне пару часов.
