Этот диалог тоже целиком вошел в философию Плотина. Ведь в этом диалоге прежде всего доказывается наличие таких категорий в умопостигаемом мире, которые, с одной стороны, одна другой противоположны и даже одна с другой несовместимы, а с другой стороны, они только и существуют в своей взаимопронизанности. Так, например, покой не есть движение и движение не есть покой, так что в этом смысле они никак не совместимы. А с другой стороны, и покой существует и движение существует. Но это значит, что обе эти категории определяются категорией бытия, то есть эта категория существует в них совершенно одинаково. И т.д. и т.д. Желающие вспомнить эту диалектику умных категорий в "Софисте" Платона могут прочитать наш анализ композиции "Софиста"{76}. Такого рода платоновская категориальная диалектика целиком перешла к Плотину, из которого тоже можно было бы привести множество текстов, свидетельствующих о полной зависимости Плотина от платоновского "Софиста".
Так, например, Платон постулирует взаимораздельность, но одновременно с этим и взаимопронизанность умных категорий (254 d - 257 b). Но и у Плотина эта взаимораздельность и взаимопронизанность тоже трактуется весьма красноречиво как в отношении Ума, так и в более широком смысле слова. Обширное рассуждение на эту тему содержится в V 8, 4, 4-26, где, между прочим, специально трактуется о покое и движении (11-13) и о красоте (14-15). У Плотина читаем о тождестве каждой вещи с той или другой числовой конструкцией (VI 6, 4, 11-20 ср. Plat. Tim. 35 bc, 47 а), но вместе с тем и о субстанциальности чисел, взятых самих по себе (VI 6, 4, 20-24, опять со ссылкой на Платона R. Р. VI 509 b).
Ссылаясь на Платона (VI 2, 1, 14 - у Платона 244 b - 245 е) о том, что сущее не есть единое и единое не есть сущее, Плотин прямо заявляет (V 12, 1, 5), что свое учение о родах сущего или, как теперь обычно говорят, о категориях сущего, он будет излагать по Платону. Здесь явно имеется в виду "Софист", потому что главы 4-8 указанного у нас только что трактата посвящены именно диалектике пяти категорий "Софиста". Отбросив учение о категориях у Аристотеля и стоиков, ввиду неразличения у них умственных и чувственных категорий, Плотин именно эти пять категорий "Софиста" считает категориями умного мира.
Здесь, однако, мы бы указали на некоторого рода новаторство Плотина, которое принципиально хотя и заложено еще у Платона, тем не менее именно у Плотина нашло свое теоретическое развитие. Конечно, и у Платона в умственной области род и вид хотя и абстрактно могут быть различаемы, тем не менее они представляют собою полное единство, и поэтому то, что мы сейчас назвали умственными категориями, суть, по Плотину, именно роды в собственном смысле слова, то есть они сами собою порождают и все свои виды, с которыми они представляют нечто единое. Поэтому их лучше называть не "родами" и, уж конечно, не категориями, поскольку то и другое есть принадлежность Аристотеля и стоиков, но "началами" (archai). Однако в абсолютном смысле слова таким "началом" является платоновское первоединое. И тут у Плотина пока еще нет ничего оригинального. Оригинально то, что Единое вовсе не есть не "род, не "категория", а пока еще только "начало". Роды существуют не в Едином, но только в Уме. Но и в Уме, если его брать в чистом виде, роды вовсе не отделены от своих видов, но являются их потенциями, то есть в известном смысле содержат их в самих себе. О различии между "началом" и "родом" читаем в VI 2, 1, 1-33, о различии же между родами и видами в VI 2, 19-2, где дается даже последовательное выведение отдельных видовых категорий из общеродовой категории бытия.
Однако нужно понять, что "роды" (genё), которые на первый взгляд Плотин просто заимствует в "Софисте" Платона, трактуются обязательно как заряды всех прочих умопостигаемых родов, или как принципы их становления, так что покой, движение, тождество и различие вовсе не являются формально-логическими видами того общего родового понятия, которое можно было бы назвать бытием. Все эти пять категорий "Софиста" для Плотина вовсе не являются категориями внутри Ума. Они совершенно независимы друг от друга, но они друг для друга являются принципами становления, так что Ум у Плотина оказывается внутри себя каким-то бурлящим морем разных вполне самостоятельных эйдосов, что у Платона вовсе не выражено в какой-нибудь отчетливой форме. В форме же совершенно отчетливой эту становящуюся систему пяти категорий "Софиста" Платона мы находим у Плотина в главе VI 2, 8.
