Если, по Аристотелю, возникает или "по природе", или "благодаря искусству", или "само собой" (VII 7, 1032 а 12-13), то для Плотина (III 2, 1, 1) возникновение "само собой" либо "случайное" возникновение является нелепым.
У Аристотеля (VIII 1, 1042 a 15) читаем:
"А со всеобщим и с родом стоят в связи также и идеи; они принимаются за сущности..."
Аристотель не соглашается с этим мнением Платона. В противоположность ему Плотин (V 9, 12, 2-3), защищая Платона, пишет:
"Следует утверждать, что существуют эйдосы также и всеобщего, то есть не "Сократа", но "человека".
Аристотель утверждает:
"...ясно, что представляет собою чувственно-воспринимаемая сущность и как она существует: в одних случаях она дана как материя, в других - как эйдос и энергия, а третья - [та, которая] состоит из этих двух" (VIII 2, 1043 а 27-28).
Возражая ему, Плотин замечает:
"А что общего между материей, эйдосом и тем, что составлено из того и другого?" (VI 1, 2, 9; ср. VI 3, 3, 1-3).
Как мы увидим ниже, Плотин, несмотря на фактическое слияние эйдоса и материи, чрезвычайно строго учит о полной неаффицируемости как эйдоса, так и материи.
Плотин (I 1, 2, 6; VI 8, 14, 4-5) дискутирует с Аристотелем (VIII 3, 1043 b 2) по вопросу о тождестве понятий "душа" и "быть душой". По Аристотелю, это одно и то же. По Плотину же, "быть душой" содержит в себе смысловой, идеальный момент в сравнении с "душой" как фактом. Если Аристотель (VIII 6, 1045 b 1-7) считает, что в лишенном материи чтойность является одновременно и единым и сущим, то Плотин различает эти понятия (VI 2, 9, 18-22).
Критикуя Аристотеля (XI 10, 1066 а 20-21; IX 6, 1048 b 28-35), утверждавшего, что энергия отличается от движения законченностью во времени, Плотин замечает, что если энергия может быть вне времени, то и движение может быть вне времени (VI 1, 16, 1-4. 28-35). Плотин, очевидно, здесь имеет в виду такое вневременное движение, как в числе или вообще в уме, какового не отрицает и сам Аристотель.
По Аристотелю (X 2, 1054 а 3), "единое в известном смысле обозначает то же самое, как и сущее". Этот тезис Плотин (VI 9, 2, 3-43, то есть почти вся глава; Аристотель имеется в виду в VI 9, 2, 4) критикует. Если Аристотель (X 7, 1057 b 8-9) считает, что видовое различие белого и черного можно свести к более общему различию между "рассеивающим" и "собирающим" зрение, то, по Плотину (VI 3, 17, 16-21), это не обеспечивает для белого и черного цвета их различия и их объективного существования. По-видимому, Плотин защищает объективность чувственных качеств и ни на что другое не сводимую специфику.
б) Приведем из тех же десяти книг "Метафизики" такие суждения, которые Плотин уже не критикует, а считает правильными.
Суждение о существенной разнице между бытием вообще и бытием в том или ином случайном качестве какого-нибудь предмета Плотин (VI 3, 6, 10-11) заимствует у Аристотеля (V 7, 1017 а 7-8).
Доказывая необходимость наличия умопостигаемой материи, Плотин (II 4, 4, 4-7) опирается на рассуждение Аристотеля о том, что лежащий в основе качественных и видовых различий субстрат является материей (V 28, 1024 b 8-9).
В своем разделении двух типов материи Плотин (II 4, 1, 14-18; II 4, 5, 24; III 5, 6, 43-46) прямо ссылается на Аристотеля (VIII 6, 1045 а 33-35).
Критикуя стоиков, Плотин (VI 1, 26, 1-3) утверждает, что нелепо, как они, ставить прежде всего материю, которая - "в возможности" (dynamei), так как возможному предшествует действительное. Он опирается в этом утверждении на Аристотеля (IX 8, 1049 b 5).
в) Иной раз Плотин в своей критике Аристотеля пользуется его же собственными, аристотелевскими, аргументами, так что нам приходится констатировать такие тексты из Плотина, где необходимо находить одновременно и критику Аристотеля и заимствования из него.
В своем суждении о несинонимичности сущего в применении его к отдельным видам бытия Плотин (VI 1, 1, 18) опирается на подобное же суждение Аристотеля (Met. IV 2, 1003 b 5-6; V 7, 1017 а 22-27; VII 1, 1028 а 10-13), хотя делает он это для критики того же Аристотеля, который, по Плотину, не различает категории умопостигаемого и чувственного мира.
В своем различении живых одушевленных и неодушевленных тел Плотин (VI 3, 9, 4-5) фразеологически следует Аристотелю (V 8, 1017 b 10-12), но пользуется этим только для критики Аристотеля. С этим можно сравнить рассуждение Плотина (II 6, 1, 16-18) и Аристотеля (V 14, 1020 а 33-63).
Критикуя аристотелевскую категорию "действия", которая есть не что иное, как энергия, Плотин (VI 1, 15, 10-12) использует замечание самого же Аристотеля (IX 3, 1047 а 32) о том, что энергия есть по преимуществу движение, почему и категорию "действия" необходимо свести, по Плотину, к категории "движения".
г) Отметим ряд текстов из Плотина, где Аристотель не то чтобы критиковался или использовался для собственной аргументации, а просто имелся в виду при изложении тех или других учений.
