– В следующее воскресенье, если Бог захочет… а точнее, если Он сможет. Но я не стал бы стопроцентно утверждать, что Ему это под силу, ибо до сих пор не происходило ничего, кроме полных провалов. Ибо они избрали самый идиотский план, состоявший из сплошных ошибок. Сначала, вместо того чтобы прямиком отправиться к ней, они двинулись обходным путем. А надо было без всяких вывертов появиться в первый же вечер перед ней, упасть перед ней на колени и сказать: «Вот я. Перед тобой. И я взываю к тебе… прости меня… я тебя недостоин, я, который был полным кретином…» Вместо этого он пошел домой и впал в летаргический сон в доме моей сестры. На целые сутки. После чего он послал этого немыслимого клоуна, адвоката, к ней с тем, чтобы она подписала соглашение. Я по телефону предупреждал их, чтобы они не отпускали этого джокера без сопровождения, потому что он провалится по всем статьям. Что и вышло – потратив целый день, он не только ничего не решил, но и запутал все окончательно. Она полностью оставила его в дураках. Затем, во вторник, вместо того чтобы увидеться с ней самолично, со словами: «Вот он, я… я пришел к тебе, униженный жизнью, недостойный даже стоять перед тобой на коленях… готов на все твои условия. Хочешь квартиру – возьми квартиру… возьми все, что хочешь, но помоги мне… Я там попал в страшную беду, будь ко мне милосердна…» – он совершил паломничество в Святой город с намерением получить поддержку – моральную – со стороны моего младшего брата и его юной жены – романтической особы с литературными претензиями, которую отец увидел впервые, поскольку не дал себе труда прилететь к ним на свадьбу. Можно ли представить себе лучшее время для исправления былых ошибок? Вместо этого он у них переночевал и в конце концов в среду организовал форменную делегацию для визита к моей матери, включив в состав команды мою сестру и ее мужа, которые не нашли ничего лучшего, чем потащить туда их маленького сына. И все это для того, чтобы, явившись перед ней, сломить ее волю.
– А ты… не хотел присоединиться.
– Ну, вот еще. Абсолютно нет. Искусство трагедии – не для меня, и если я должен принимать участие в спектакле – то я согласен только при условии, что сам исполню главную роль. Соло, так сказать. Поскольку там был самый настоящий спектакль. Был и официальный прием, для которого мама собственноручно испекла пирог. Пациенты заведения изображали публику, и нашлась роль даже нашему старому псу, который узнал отца и, бросившись к нему, свалил его на лужайку. Представление, как видишь, было полно веселья.
– А что это за пес?..
– Я никогда тебе не говорил? У нас был огромный, странный, хитрый и упрямый пес с жесткой красноватой шерстью и большими болтающимися ушами. Ублюдок был на одну четверть бульдог, на четверть – немецкая овчарка и оставшаяся половина бог знает чего. Я обычно звал его «половина с четвертями», но мама и Аси называли его Горацио, каковое имя отец сократил до Рацио… существо, признающее лишь собственные права, которое мы послали в больницу вместе с матерью, чтобы он, как безумный, носился по лужайкам, доедая объедки, оставшиеся после лунатиков. Короче говоря, он тоже получил в представлении свою роль. У моего брата случился припадок истерии, и он начал орать на маму и нанес себе при этом незначительные повреждения… сестра моя, заливаясь слезами, умоляла маму… но она ничего не подписала. А потому в четверг отец снова вернется – на этот раз один. Он наконец-то понял то, что ему следовало понять давным-давно. Понять, что если он хочет обрести свободу, он должен отдать ей квартиру целиком. Такова его нелегкая судьба, поскольку именно в этот момент к ней вернулось ее сознание, крепчавшее буквально с каждой минутой. Он не возвращался в Хайфу вплоть до прошлой ночи… а утром отправился навестить некоторых своих дружков – адвокатов, с тем чтобы они состряпали новое соглашение. Назавтра он возвращается в Хайфу. А в воскресенье, если все пройдет как надо, они получат свой развод, и вечером в понедельник он улетит обратно… Нет, на этот раз он надавил на меня, для меня этот визит ничего не значит. В этом представлении я просто зритель. Яэль и Аси – официальные ликвидаторы. Я свой вклад уже внес. Все эти годы я оставался в этом доме с ними… я тебе об этом рассказывал. Я сыграл роли защитника и прокурора, свидетеля, судьи и исполнителя приговора, все по очереди… так что на этот раз я вне игры. На другой стороне тротуара. Говорил ли я с тобою о нем так подробно во время нашей последней встречи? Что-то не помню.
– Да.
