Впервые сон ему не понравился. Нина оставалась такой же прекрасной. Но при мысли о том, что он — пусть даже во сне — фактически совершил убийство, Никифорова охватывал страх. Пожалуй, все это зашло слишком далеко. Он даже решил, что лучше вечером сходит с ребятами на футбол и пропустит разок этот сон.
У входа в офис он встретил Катю.
— Слушай, — сказал он, — мне приснился такой странный сон. Я хочу тебе все рассказать…
Вдруг он заметил, что Катя очень бледная и вообще сама не своя.
— Что случилось? — встревоженно спросил он.
— А ты не знаешь?
Он посмотрел туда, куда был устремлен ее взгляд.
На стене висела фотография их шефа в траурной рамке.
Николай Николаевич понял, что ему не удастся заснуть. В соседнем купе спорили и кричали. И еще кто-то стучал кулаком по столику. Потом начались громкие разговоры по мобильному телефону. Николай Николаевич подумал, что он напрасно принял снотворное: все равно не заснет, а утром голова будет мутной и тяжелой.
Он включил свет, допил уже остывший чай и открыл взятую с собой в дорогу книжку. И в этот момент в дверь купе постучали. Он удивленно глянул на часы — половина третьего ночи — и спросил:
— Кто там?
— Это я, проводник, — донеслось из-за двери. — Вы врач? Тут пассажиру плохо.
Николай Николаевич вздохнул и открыл дверь. В коридоре стояли проводник и еще какие-то люди, вероятно, из соседнего купе. В голове Николая Николаевича пронеслась злорадная мысль: не надо было так шуметь, тогда и доктора не пришлось бы звать.
— Кому из вас плохо? — спросил он, натягивая брюки.
— Эдуард Иванович пошел в туалет — после того как проводник зашел и сказал, что вымыл туалет. Эдуард Иванович долго не возвращался, — объяснила хорошенькая женщина в теплой кофте. — Мы постучали. Он не откликался. Позвали проводника. Он вскрыл дверь, а… Эдуард Иванович не подает признаков жизни.
Последние слова заставили Николая Николаевича поторопиться. Тут уже было не до шуток. Он выскочил в коридор:
— Куда? Налево? Направо?
— Сюда, — указал ему проводник, устремившись вперед.
У туалетной двери стоял крепкий молодой человек в черном костюме. Короткая стрижка, темные очки, неуместные ночью, и мощные мускулы выдавали его профессию. Он подозрительно осмотрел Николая Николаевича с ног до головы и отступил, пропуская его.
В туалете сидел немолодой, очень полный человек. Он привалился к стене. Рот у него был открыт, глаза закатились. Николай Николаевич попытался нащупать пульс, проверил зрачки и отступил.
— Моя помощь уже не нужна. Он мертв.
— Не может быть! — сказала женщина в кофте. — А как это могло произойти? Сердце?
— Причину смерти установит патологоанатом, — ответил Николай Николаевич.
Молодой человек в черном костюме потащил тело назад в купе. Проводник пошел помочь.
— Это его охранник, Кеша, — объяснила женщина в теплой кофте. — А я его помощник, Людмила.
— А кем был ваш начальник? — поинтересовался Николай Николаевич.
— Гурьянов? Неужели никогда не слышали? Хозяин крупнейшей фармацевтической компании.
— Зачем ему охрана?
Людмила рассмеялась:
— Знаете, сколько у него врагов? За контракты на поставку лекарств люди бьются смертным боем. К тому же характер у него был, прямо скажем, тяжелый. Он просто плодил врагов…
— Я уже обратил внимание, — не без раздражения произнес Николай Николаевич. — Я слышал, у вас в купе разговор шел на повышенных тонах.
— Еще бы! — вырвалось у Людмилы. — Сегодня он весь вечер издевался над Кешей. Чем-то он провинился. «Все, ты уволен!» — кричал хозяин. Он умел измываться над людьми. Тут у него равных не было… — Но вдруг она спохватилась: — О мертвых либо хорошо, либо ничего. Так что оставим этот разговор.
— Ваш хозяин сегодня много выпил? — Николай Николаевич решил сменить тему.
Людмила покачала головой:
— Нет, сегодня он не пил ничего. Мы были с ним весь день. Он не выпил ни капли спиртного.
— Но от него сильно пахнет коньяком, — удивился Николай Николаевич.
— Вы уверены? — недоверчиво спросила Людмила. — Дело в том, что врачи запретили Гурьянову спиртное. Мы с Кешей и с другими охранниками железно соблюдали запрет.
— Ну, может, у него с собой было, — предположил Николай Николаевич.
— Что вы, — взмахнула руками Людмила. — Чемодан ему паковал Кеша. Все необходимое по карманам пиджака рассовала я сама. В магазины Гурьянов сроду не ходил… Повторяю, мы были при нем неотлучно.
Николай Николаевич пожал плечами:
— Может, он все-таки где-то раздобыл коньяк. И в туалет пошел, чтобы выпить.
— Исключено, — покачала головой Людмила. — Он ушел без пиджака. Некуда ему было спрятать бутылку. Да и где она?
Николай Николаевич нагнулся, ожидая увидеть на полу в туалете пустую бутылку, но никакой посуды не обнаружилось.
Людмила задумчиво спросила:
— Так вы полагаете, он умер от алкоголя?
— Алкоголь, конечно, вреден, но он убивает медленно. Или у вашего хозяина случился сердечный приступ, что кажется сомнительным — он бы успел позвать на помощь. Или его убили.
Людмила со страхом посмотрела на доктора:
— Так вы считаете, что это убийство? Но как? Он же был один в купе! И заперся изнутри.
