Изольда объехала всю усадьбу по кругу дважды — парня и след простыл. Мы выбежали из машины и спустились к прудам. Там его тоже не было. Затем вернулись в усадьбу, чтобы убедиться в том, что у Наташи отменная память. На фоне реально была вывеска «Туалет» и значки — мужчина и женщина. Синего цвета. Никаких красных надписей там не было. Чтобы установить, какая конкретно вывеска могла угодить на снимок, мы даже вернулись на веранду кафе, и тут-то я вспомнила, что забыла здесь свой «счастливый» шарик. Однако на спинке стула его уже не оказалось. Столик заняли другие люди, и спрашивать у них, видели ли они желтый шарик, я постеснялась. Бог с ним.
— Это фотошоп! — изучив еще раз снимок, проявила Федоровна чудеса сообразительности. — Отпрыск выхухоля размалевал наши фотки! Я же говорила: извращенец! А вы мне не верили.
— Но зачем? — Я была поражена. — Какой в этом смысл? И как он только успел? Он ведь даже распечатать сходил.
— Кстати, куда? — Наташка все это время изучала экран своего смартфона. Теперь я знала, что она искала. — Поблизости нет ни одного «Кодака» или другого пункта, где можно что-то распечатать.
— На Царицынском рынке можно все что угодно найти, — поделилась знаниями Алла, впрочем, в голосе чувствовалась неуверенность.
— Давайте проверим, — предложила я.
Изольда взорвалась:
— На кой?! Серьезно, Инька, что я тебе такого сделала? Ты целый день портишь мне праздник!
— Я?! Порчу праздник тебе? Согласись, это уже давно не о тебе! Тут черт знает что происходит! Я пытаюсь разобраться!
— Да, это уже давно не обо мне, а о тебе! А праздник вообще-то у меня. Что-то я не помню, чтобы на твой день рождения я перетягивала на себя одеяло!
— Господи, ты несешь какой-то бред…
— Бред? Бред — расследовать изощренные капризы уродливого ботаника. В иное время ты бы и думать забыла об этом. Подумаешь, псих нас сфоткал и поверх изображения что-то нарисовал! И что? Я буду целый день на это тратить?
— Дело же не в том, что псих что-то нарисовал, ты слышишь меня или нет? Или ты только себя способна слушать? Дело в том, что эти символы уже были и у тебя на открытке, и на стене, которую я видела!
— Вот-вот, видела только ты, — с мерзкой ухмылкой заявила подруженька. — И открытку, может, ты мне прислала, а? Срежиссировала весь этот спектакль?
Я лишь рот открыла от возмущения. Я многое терпела от этого человека, но сегодня Изольда Федоровна превзошла саму себя.
— Я на рынок, — строго сказала я, — кто хочет — идет со мной, кто не хочет, уезжает. Все просто.
Я даже не стала прощаться (тем более в ту секунду не знала, надо ли), молча развернулась и пошла к переходу. У светофора обнаружила только Наташку, а следовательно, Изольда с сестрой уехали (машину она бросила на обочине дороги, когда мы возвращались на территорию усадьбы).
Итак, небольшое расследование привело нас к следующим неутешительным выводам: во-первых, распечатать фотографии вблизи усадьбы невозможно, даже на маленьком местном рынке; во-вторых, пацан живет где-то рядом (или кто-то, к кому он мог прийти с такой неоднозначной просьбой) или он — обладатель титула «Лучший фотошопщик мира», но даже тогда он живет сравнительно недалеко, ведь прошло всего часа полтора с того момента, как он ушел из кафе, размахивая камерой.
— Тебя очень это расстроило? — с грустью спросила добросердечная Наташка.
— Что именно? Ссора с Изей или то, что к нам с непонятной целью прицепился местный маньячелло?
— И то и другое, как я погляжу.
— М-да. Просто мы теперь не сможем часто сюда ходить. Зная, что он где-то здесь ошивается все время…
— Ой, ну брось! Не каждый же день он здесь. Раньше-то мы его не видели, — привела разумный довод подружка. — И потом, он кажется безобидным. Ну, намалевал что-то. Так это ж поверх туалета! Может, он постеснялся дарить тебе фотографии, на которых большими буквами на фоне есть слово «Туалет». Не романтично!
Вздыхая, я объяснила ей:
— Я думала уже над этим, но дело в том, что можно было просто стереть эту надпись в фотошопе. Для чего рисовать что-то поверх нее?
— Ну, решил привлечь к себе внимание. Казаться загадочным. Вызвать интерес.
Я покачала головой. Наташка никак не желала понять, что все символы из одной группы. Она не видела тех — на стене. И на открытке, наверно, не очень тщательно изучала. А у меня хорошая зрительная память. Это все чертовки странно.
— Ладно, у меня электричка через десять минут. Пока.
— Не хочешь со мной на метро?
— Нет, мне от станции два шага до дома, ты же знаешь.
Наташка скривилась, вспоминая, наверно, как осталась у меня ночевать и просыпалась каждый раз от звука грохочущего поезда, но я уже привыкла.
— Как знаешь. Пока.
Мы обменялись поцелуями и расстались. Глядя на ее добродушно улыбающееся лицо, я почему-то подумала, что в следующую нашу встречу ей будет далеко не до смеха. Так оно и оказалось.
