Звонок в дверь меня удивил. Я только недавно вернулась из вуза, на часах — половина третьего, до встречи с Наташкой еще куча времени, кого ко мне занесло? Тем более без звонка по телефону вначале. Приходить без предупреждения и одобрения, что главное, в наш современный век — моветон. Я понимаю, что в советское время, когда знали соседей не то что справа и слева по площадке — во всем доме, и когда единственным средством общения, кроме личного (ну и эпистолярного, при помощи почтового отделения и конверта, но это мы опустим), был стационарный телефон, который и то далеко не у всех имелся в квартире, вот тогда еще уместно приходить в гости без предупреждения. А сейчас… Своих соседей я не знала. А из знакомых никого не ждала. Может, ну его?..
Но все-таки вежливость победила чувство страха перед неизвестным и элементарную лень, и я в итоге открыла дверь.
На пороге стоял Федор, не к добру упомянутый сегодня при разговоре с Наташкой. Как почувствовал…
— Извини, я, наверно, зря…
Таким неуверенным в себе и смущенным я его видела впервые. Глаза опускаются долу, все лицо словно расписано словом «виноват». Но в чем? Он ничего мне не сделал. Это я, в сущности, соблазнила женатого мужчину намного старше себя.
— Проходи, что ты стоишь, как неродной… — повторила я почти в точности его фразу, которую он произнес полторы недели назад, когда я впервые появилась у них дома после смерти Изольды.
Он на меня как-то странно посмотрел, возможно, вспомнил сам, и зашел.
— Кофе? — спросила я, потому что он продолжал молчать, стоя в прихожей и даже не делая попыток разуться.
— Послушай… Но только не перебивай. Я не мог… то есть мы не могли раньше, потому что у меня Лена и… и были Изольда и Алла. Но сейчас… Это ужасно, что произошло, но я чувствую… как бы это сказать, как избавление, что ли.
Какой-то холодок прошелся по моей спине. Я понимала, что то, что я услышу дальше, мне не понравится.
— Избавление? — сглотнув, переспросила я. Может, я неверно его поняла?
— Да. — Он перевел на меня глаза, и в них я увидела нездоровый блеск. Что происходит? — Мне очень больно. Очень жалко моих девочек, ты не представляешь как…
— Почему же, я понимаю…
— Стой! Я просил не перебивать. Но потом я понял, что все, что случилось… — он покачал головой, словно пребывая в неуверенности. — Так даже лучше.
— Лучше?!
— Пойми, дети сдерживали меня, но теперь я могу развестись… Сначала я думал, что не смогу ее бросить после всего. Горе и так ее сломило. Она мне сегодня говорила, что не может до матери дозвониться, а ты прекрасно знаешь, что ее мать умерла. Мне придется выждать какое-то время, чтобы она пришла в себя, потому что сразу столько ударов судьбы — это ее окончательно сломает, и нам придется ее сдать в дурдом. Но через какое-то время, ближайшее время, я смогу от нее уйти. Нас теперь ничто не держит. И ты! Ты всегда говорила, что дружба тебе дороже наших отношений и ты не сможешь смотреть в глаза Изольде, ты боялась, что она узнает, но теперь ее нет… — И вот прозвучало роковое: — Она стояла между нами.
— Федор… — прошептала я. — Что ты наде…
Он снова перебил:
— Стой, я не договорил. Потом ты и с Аллой стала общаться, и я тоже не мог тебе ничего предложить, ты бы сказала, что тебе бы было стыдно уже перед ней.
— А как же тетя Лена? — Я хотела добавить: «Ты и ее убьешь?», но прикусила язык.
Федор проигнорировал мой вопрос (или просто решил, что уже достаточно сказал про свою жену, то есть ответил мне заранее) и сделал шаг вперед — я же отступила.
— Куда ты, Инесса? Мы теперь можем быть вместе и ни на кого не оглядываться. Слышишь? Я разведусь и женюсь на тебе, все официально, никто нам ничего не скажет…
Он делал шаги, а я отступала, пока не уперлась в закрытую дверь второй спальни.
Он прижал меня к ней и начал целовать.
— Федор, погоди…
— Что? Что не так?
В коридоре висели большие настенные часы, посмотрев на них, я поняла, как могу отмазаться.
— У меня встреча. Скоро. Давай перенесем это обсуждение на другой день.
— Встреча? С кем? — ревниво спросил он.
— С Наташкой.
Он заметно успокоился и даже отстранился.
— Опять расследуете? — хмыкнул.
— Да. Придумали кое-что по разоблачению убийцы. Если он, конечно, был, — быстро добавила я, чтобы он не посчитал меня параноиком, ведь ничего еще не доказано.
— Обязательно сообщи мне, где ты, когда уйдешь и когда вернешься домой, чтобы я был спокоен. А то наворотите дел со своей Наташкой.
— Хорошо, — ответила я, только чтобы он отвязался.
Он посмотрел мне в глаза, словно проверяя меня на искренность, а затем ушел. Я же прошла на кухню, поставила чайник и, стоя прямо над ним, будто не понимая, что он от этого быстрее не закипит, стала раздумывать.
