- Как такое могло случиться? - он спросил. Он даже не был уверен, кто еще остался рядом. За те несколько минут, что он провел в Твиттере, он потерял представление о мире. Мэгги вернулась в свой магазин, а Роберт тихо играл на пианино в своем собственном магазине, но Эмили и Корал все еще были там.
- Эйвери, милый, - сказала Эмили. - Оставь это. Что бы они ни говорили... они ничего не знают.
Эйвери оглядел толпу, собравшуюся в баре, задаваясь вопросом, многие ли из них поняли, что это был он. У скольких из них эти образы ассоциировались с человеком, которого они знали?
Эйвери внезапно почувствовал себя чужаком в здании, которое он успел полюбить. Все двери внутри здания были распахнуты, превратив его в одно гигантское пространство. Церковь «Торжество жизни», где несколько человек сидели вместе на скамьях и молились. Пекарня, в которой, казалось, кипела жизнь, люди покупали кексы и мороженое. Магазин пианино, где люди собирались вокруг Роберта и его музыки. И, наконец, пивная «Тап Хаус», где несколько небольших групп людей сидели, пили пиво и смотрели телевизоры, по которым теперь показывали только спортивные передачи.
- Я должен уйти, - сказал Эйвери. - Если они узнают, кто я такой, это разрушит все, что мы здесь сделали.
- Ни за что, - сказала Эмили. - Мы семья. А семья сильнее, чем все то дерьмо, которое распространяют новости.
Эйвери надеялся, что она права.
Но он так не думал.
***
Жизнь Грея превратилась в сущее дерьмо.
В воскресенье, после взрыва бомбы, они были слишком заняты, чтобы указывать пальцем. Полиция, мэр, ФБР, даже чертов президент Соединенных Штатов - все хотели получить ответы. К счастью, Грей занимал слишком низкое положение, чтобы кто-то обратил на него внимание. Он не поднимал головы и выполнял свою работу. Он не любил молиться, но ему хотелось встать на колени и поблагодарить Бога за Эйвери. Эйвери был именно тем, в ком Грей нуждался в ту ночь. Просто удерживая его в дверях спальни, он придал ему сил, необходимых для продолжения.
В какой-то момент, за те несколько часов, что Грей проспал, полиция выяснила имя террориста. Они выяснили, что он отбыл три срока за границей и пробыл дома всего шесть месяцев. У него не было постоянного места жительства, и он то жил на улице, то останавливался в местном приюте для бездомных ветеранов.
Террорист оставил простую записку.
Рано утром в понедельник, наконец, кто-то обратил внимание на то, что водитель автомобиля проехал через контрольно-пропускной пункт Грея. Весь день его допрашивали один человек за другим. Он говорил, пока у него не пересохло в горле. Не имело значения, что он знал, что что-то не так. Не имело значения, что у него не было оснований для задержания водителя. Не имело значения, что Мерфи специально отклонил его просьбу о служебных собаках и велел Грею отпустить этого человека. Им нужен был козел отпущения, и, благодаря средствам массовой информации, он у них был.
В тот вечер он с облегчением обнаружил, что Эйвери не засыпает его вопросами. Слава богу, Эйвери просто дал ему уснуть. Но во вторник утром все началось сначала. Снова вопросы. Снова обвинения. Ему, наконец-то, разрешили перерыв на обед.
И в этот момент позвонил Эйвери.
Штаб-квартира полиции находилась отдельно от Шестого полицейского участка. Грей тысячи раз бывал в подвале штаб-квартиры, чтобы зарегистрировать улики или конфискованные предметы, но он не был так хорошо знаком с верхними этажами. Звонок Эйвери застал его посреди коридора, когда он искал уборную. Ему также нужно было найти еду. В тот день он ничего не ел с шести утра. Все, что было, это несколько чашек того, что в штаб-квартире можно было принять за кофе. От кофеина его подташнивало, и он был на взводе. Казалось, что его мозг работает на пределе своих возможностей, но ни к чему не приходит. Он почти не отвечал на телефонные звонки.
- Я не могу сейчас говорить, - сказал Грей.
- Прости. - Голос Эйвери дрогнул. - Но ты видел новости?
- Какие новости? Новость о том, что моя задница под угрозой?
Эйвери на секунду замолчал. Затем:
- Они были в нашем доме, Грей.
