- Черная? - Она рассмеялась. - Очевидно. Я всю свою жизнь была демократом. Но я отказалась голосовать за Хилари. - Она подняла руку, прежде чем Эйвери успел возразить. - Я так же отказалась голосовать за Трампа. Мы с мужем обсудили это и решили, что больше не будем голосовать за меньшее из двух зол. Мой муж сказал, что именно из-за этого мы оказались в такой ситуации, и он больше этого не сделает. Поэтому мы решили голосовать за третье лицо. И с тех пор моя сестра отказывается со мной разговаривать, только нападает на меня. До этого мы с мужем присматривали за их детьми. Мы водили их в аквапарк «Водный мир» или в парк развлечений. Но теперь она решила, что мы оба замаскированные сторонники превосходства белой расы. Когда в Интернете появилась статья о том, что можно ударить нациста, она отправила ее мне. Она сказала: «Просто чтобы ты знала, чего ожидать, если появишься на Рождество».
Эйвери не знал, что сказать. Это было абсурдно. Эмили была одним из самых приятных людей, которых он когда-либо встречал. Как кто-то мог назвать ее нацисткой?
Роберт заговорил следующим, его голос был таким тихим, что Эйвери едва расслышал его из-за шума в баре.
- Попробуй стать республиканцем-геем.
Эйвери удивленно повернулся к нему.
- Ты республиканец?
Роберт одарил его грустной, застенчивой улыбкой.
- Всю свою жизнь. Не то чтобы я мог сказать это вслух в наши дни. - Он покачал головой. - Я думал, что перестал прятаться по шкафам тридцать лет назад. Но за последние несколько лет я каким-то образом оказался в другой ситуации. - Он повернулся к Эмили. - Я был таким же, как ты. Я не знал, что делать, когда дело дошло до противостояния Трампа и Хилари. Если бы только в избирательном бюллетене было «ничего из вышеперечисленного». Я бы выбрал это.
- Большинство из нас выбрали бы это, - сказала Эмили.
Роберт пожал плечами.
- В итоге я не голосовал впервые с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Я просто не мог заставить себя проголосовать ни за кого из них. И это могло бы быть нормально, если бы не мой отец. Он один из тех, кто голосует по одному вопросу, понимаете? Он воевал во Вьетнаме, и ему это не нравилось. Единственное, что его волнует, это вывод наших войск с Ближнего Востока, и Трамп обещал это сделать. Так что мой отец поддержал его. Я был с ним не согласен, но и не собирался разрывать с ним отношения. Но именно этого и ожидали от меня мои друзья. Они сказали мне, что мой отец был «безоговорочным» сторонником превосходства белой расы. - Он смущенно рассмеялся. - Они действительно использовали это слово: «безоговорочно». Моя мать была пуэрториканкой, что, на мой взгляд, делает это довольно двусмысленным, но это не имело значения. Они утверждали, что мой отец расист, и если я собирался оставаться его сыном, это означало, что я тоже расист. - Он сделал глоток вина, и Эйвери откинулся на спинку стула, пошатываясь. Всего несколько недель назад он, возможно, и согласился бы с друзьями Роберта, но не сейчас. Он знал, что Роберт хороший человек. - Мы с моим парнем ссорились из-за этого каждый божий день, - наконец сказал Роберт. - В конце концов, он предоставил мне выбор - никогда больше не разговаривать с моим отцом, иначе он уйдет.
- Что ты сделал? - Спросил Эйвери.
- Я сказал ему, чтобы его не ударило дверью по заднице, когда будет уходить. - Но по его напряженному взгляду Эйвери понял, что все было не так просто. - Я любил его, но я плохо реагирую на ультиматумы. Мой отец поддерживал меня с самого первого дня. Я признался в 1991 году, и он ни разу не дрогнул. Теперь я должен повернуться к нему спиной только потому, что мне не нравится, за кого он голосовал?
Эйвери вздрогнул. Всего двадцать четыре часа назад он нападал на случайных незнакомцев в Твиттере. Возможно ли, что некоторые из этих людей чувствовали себя такими же невинными и ошеломленными, как он сейчас? Возможно ли, что мишенями Эйвери были совершенно порядочные люди, такие как Роберт и Эмили?
Это была тревожная мысль. Он всегда считал, что его жертвы заслуживают того, что получают. Но шквал твиттов, направленных против него, казался совершенно необоснованным.
Эмили прислонилась бедром к барной стойке.
- Я зарегистрировалась в Демократической партии несколько лет назад, потому что это была партия непредубежденности и терпимости. Но, похоже, так больше не будет.
Эйвери ощетинился.
- Это несправедливо. Некоторые из нас по-прежнему придерживаются непредубежденных взглядов.
Эмили пожала плечами.
- Возможно. Но ты, похоже, не возражаешь позволять разжигателям ненависти задавать тон.
Эйвери хотел возразить, но его телефон зазвонил снова. Он застонал, засовывая его в карман.
- Господи. Почему я вообще думал, что хочу вернуть свой телефон?
Роберт встал, словно пытаясь забыть весь этот разговор. Он сжал плечо Эйвери.
- Ну же. Пойдем, поиграем. Музыка пойдет тебе на пользу.
Эйвери покачал головой.
- Не знаю, в настроении ли я.
- Сейчас нет, но скоро будешь.
