Дерик отвел глаза.
- Я сказал то, чего не должен был говорить.
Грей опустился в кресло напротив дивана. Ему хотелось снять форму, но он решил, что может и подождать. Был шанс, что сегодня вечером он произведет еще один арест.
- Неважно, что ты сказал. Это не дает ему права бить тебя.
Дерик пожал плечами, хотя стыд в его глазах противоречил небрежности этого жеста.
- Таков стиль жизни, верно? Ты же знаешь, как это бывает. - Он взглянул на хлысты, плети и паддлы, развешанные на стене. - Он отдал приказ. Я не выполнил его. Это означает наказание. Вот как это работает. Ты, как никто другой, должен понимать.
В груди Грея шевельнулся темный, застарелый гнев. Он терпеть не мог, когда хулиганы использовали БДСМ в качестве оправдания.
- Насилие не имеет ничего общего с образом жизни. Только если ты сам об этом не попросишь. И я не имею в виду плохое поведение. Я имею в виду, только если ты буквально напрашиваешься на то, чтобы тебя ударили по лицу, потому что тебе это нравится.
Дерик ощетинился.
- Может, и так.
- Ты не любишь боль. Ты сам мне это сказал.
Дерик, казалось, поник от этого.
- Ты хочешь выдвинуть обвинения?
- Что? Нет!
- Дай мне адрес, и я немедленно отправлюсь за ним.
Дерик покачал головой.
- Все совсем не так, ок? Он не такой. Это было всего один раз.
Эйвери нахмурился и отвернулся. Казалось, он не думал, что это был разовый инцидент, но Грей знал, что спорить бессмысленно. Он видел это слишком много раз. Он достал свой бумажник и вытащил из него две карточки.
- Вот. Держи их при себе. Они могут тебе понадобиться. Первая - моя. Позвони мне, если такое повторится и ты захочешь выдвинуть обвинения.
- А вторая? - Спросил Дерик, разглядывая карточки. - Зачем мне электрик?
- Это мой друг Уоррен. И он не просто электрик. Если что-то случится и ты решишь, что хочешь уйти, но не придаешь этому официального значения, позвони ему. Днем или ночью он приедет. Он вытащит тебя оттуда. Отвезти тебя в приют…
- Что-то вроде приюта для женщин, подвергшихся насилию? - Дерик усмехнулся. - Я не могу пойти туда.
- В городе есть, по крайней мере, одно учреждение, которое приютит любую жертву домашнего насилия. - Дерик не выглядел убежденным. - Послушай. Если хочешь знать мое мнение, тебе следует сваливать оттуда немедленно. Не заходи никуда. Не собирай двести долларов
- Я не могу.
- Тогда, по крайней мере, оставь себе номер Уоррена. Что бы ни произошло, он придет. Даже если ты окажешься в самом центре событий, он ворвется туда и вытащит тебя.
Дерик покачал головой.
- Ты не понимаешь. Бенни - большой парень...
- Уоррен крупнее, - сказал Эйвери. Это было первое, что он произнес за несколько минут. Кроме того, это был первый раз, когда он произнес имя Уоррена с чем-то иным, кроме намека на презрение. Он почти звучал…
Уважительно?
Грей кивнул.
- Уоррен большой, и он страшный, и он ничего не боится.
Дерик снова покачал головой, на этот раз более решительно.
- Ребята, вы все неправильно понимаете. Бенни не такой. Он разозлился, вот и все. Ему нужно несколько часов, чтобы остыть. Может, протрезветь. Когда я завтра вернусь домой, он будет на коленях извиняться.
- Конечно, будет, - сказал Грей. - Это цикл жестокого обращения. Сначала насилие. Затем извинения, примирение и обещания, что он больше никогда тебя не ударит. И какое-то время все будет хорошо. Но в какой-то момент насилие появится снова. Так бывает всегда.
Но Дерик был не в состоянии слушать. Он протянул Эйвери то, что осталось от пакета со льдом.
- Я в порядке. Вы, ребята, просто не понимаете.
Грей видел, что Эйвери не понравился этот ответ. Грею тоже, но он знал, что лучше не давить на него. Он переоделся, затем удалился в гараж, где тренировался до тех пор, пока не почувствовал, что слишком устал, чтобы продолжать. Все было лучше, чем слушать бредни Дерика и Эйвери. Когда он, наконец, вернулся в дом, то обнаружил на кухне остатки пиццы. Он запил три куска пивом, пока Эвери и Дерик сидели на диване и играли в приставку. Они производили слишком много шума, даже после того, как Грей лег спать. Слава богу, утром ему не нужно было на работу. Иначе он был бы в ярости.
Наконец, ему удалось заснуть.
Грею редко снились сны. А если и снились, то он никогда этого не помнил. Но в какой-то момент его пробудило из глубин сна что-то горячее и приятное. Чего он не испытывал уже слишком давно.
То, ради чего определенно стоило проснуться.
Он застонал, постепенно приходя в себя, вырванный из сна теплым ртом, жадно сосущим его член.
