Господи, как он мог завидовать Уоррену, несмотря на всю его душевную боль, когда рядом с ним был Эйвери, сильный и непокорный, которому никогда не грозила опасность выйти из-под контроля? Если уж на то пошло, Уоррен должен завидовать ему. Грей поцеловал Эйвери еще крепче, расстегивая штаны паренька. Он просунул руку внутрь и сжал ее.
- Что бы ты сказал, если бы я приказал тебе встать на колени? - спросил Грей.
У Эйвери перехватило дыхание, но в его глазах по-прежнему светился сексуальный вызов.
- Я бы сказал, возможно, это лучше сделать тебе?
- А если бы я сказал, что жду от тебя послушания?
- Я бы сказал, что ты обратился не к тому парню.
Грей наклонился к нему и сжал так сильно, что у Эйвери перехватило дыхание.
- Значит, у тебя нет желания доставить мне удовольствие?
Эйвери захныкал, но не прогнулся.
- Мы оба знаем, что послушание не доставит удовольствия ни одному из нас.
Грей рассмеялся.
- О, да? Что тогда?
Эйвери обвил руками шею Грея.
- Если я дам тебе повод наказать меня. - Он притянул Грея к себе и поцеловал. - Пожалуйста, накажите меня, сэр, - прошептал он, улыбаясь. - Я буду таким плохим, каким ты хочешь меня видеть.
Грей ни капельки не завидовал Уоррену, когда тащил Эйвери в спальню. Он швырнул его лицом вниз на кровать и сорвал с Эйвери штаны.
Шлепок.
Почти сразу же на бледной коже Эйвери начал проступать красный отпечаток ладони. Грей оседлал его бедра и шлепал снова, и снова, и снова. Эйвери извивался под ним, пытаясь приподнять бедра настолько, чтобы его член уперся в кровать. Грею почти захотелось кончить прямо сейчас. Хотелось расстегнуть штаны и оставить свое семя на красной, покрытой рубцами заднице Эйвери.
Шлепок.
Ему нравилось, до какого отчаяния мог дойти Эйвери. Эйвери мог умолять, как это делал Тейлор, но мотивация у него была другая. Тейлор хотел, чтобы над ним издевались, чтобы причинить себе вред, его потребность в наказании коренилась в стыде. Отчаяние Эйвери, напротив, было светлым и чистым. Даже невинным.
Тейлор хотел этого, потому что ему было от этого плохо. Эйвери хотел этого, потому что ему было от этого хорошо. Такое упрощенное объяснение, но оно изменило мир к лучшему.
Грей снова шлепнул его, прежде чем встать.
- Не останавливайся, - простонал Эйвери. - Пожалуйста, не останавливайся.
- Раздевайся, - сказал Грей. - Ты знаешь позу.
Руки Эйвери дрожали, когда он раздевался. Он забрался на кровать на четвереньках, опершись на нее верхней частью туловища и вытянув руки над головой, чтобы Грей мог пристегнуть его запястья наручниками. Как только они были застегнуты, Грей присел на корточки, чтобы полюбоваться им. Ягодицы Эйвери были ярко-красными от шлепков. Его яйца тяжело свисали между ног, а эрекция опускалась к кровати. Эйвери развел колени, приглашающе наклоняясь задницей к Грею.
- Господи, Эйвери. Я разрываюсь между желанием кончить прямо сейчас и желанием посмотреть, как далеко я смогу тебя завести.
Эйвери застонал.
- Я долго не продержусь. Я хочу второй вариант, но знаю, что долго не протяну.
- Это мы еще посмотрим.
Грей не торопился раздеваться. Он был таким же нетерпеливым, как и Эйвери, но ему нравилось слушать его мольбы. Он подождал, пока Эйвери не задрожал и с кончика его члена не повисла капля предэякулята. Наконец, он схватил со стены хлыст, плетку и паддл и опустился на колени позади Эйвери.
- Пожалуйста, - прошептал Эйвери. - О Боже, пожалуйста.
Грей опустил хлыст.
Эйвери застонал от облегчения.
- Да!
Грей снова ударил его. И снова. И снова. С каждым ударом Эйвери приходил во все большее отчаяние. Грей не хотел его трахать. По крайней мере, пока. По его мнению, это было лучше, чем секс. Было что-то особенное в этом адреналине, когда ты раздеваешь кого-то догола. Связываешь его. Делаешь беспомощным. Заставляешь умолять.
А потом причиняешь боль до тех пор, пока он больше не сможет этого выносить.
И Эйвери воспринимал это так, как ни один саб, которого он когда-либо знал, тяжело дыша и умоляя. Грею нравилось, что Эйвери мог полностью отдаться сексу. У него не было никаких запретов. Никакой застенчивости или смущения. В некотором смысле, он очень мало заботился об удовольствии своего партнера. Он знал, что ему нравится, и добивался этого с нескрываемым энтузиазмом. Некоторые мужчины могли бы счесть его эгоистом, но Грей мог наблюдать за ним всю ночь напролет. Ему нравилось, как боль погружала Эйвери все глубже и глубже в его наслаждение.
Грей иногда останавливался, чтобы погладить свой член или член Эйвери, или ущипнуть Эйвери за соски, пока тот не начинал кричать. Иногда он заставлял Эйвери сосать его, шлепая при этом по лицу. Но всегда возвращался к боли. Он порол Эйвери, пока его задница не стала ярко-красной, как вишня. Он использовал хлыст, пока спина не стала такой же красной, как и задница. Затем он переключился на паддл, зная, что боль от него будет сильнее тупой, затяжной боли от предыдущего наказания.
