У подножия плавучей горы на бледно-зеленом льду спокойно грелись на солнце три тюленя. Ренн просто глаз от них оторвать не могла, уговаривая себя, что и ей тревожиться нечего.
Но уговоры не помогали. Она все-таки очень тревожилась. Торак не желал думать ни о чем, кроме необходимости поскорее отыскать Волка. А вот Ренн становилось страшно при мысли о том, к чему все это может привести. Однако о приснившихся ей Пожирателях Душ она Тораку так до сих пор и не рассказала.
Еще одна ледяная гора, чуть поменьше, скользнула мимо них, следуя своим загадочным маршрутом. И Ренн ощутила на своем лице морозное прикосновение холода, услышала, как шумит Море, что рядом с пещерой. Пещера светилась изнутри голубоватым светом. «Как чей-то глаз», — подумала Ренн.
— Как Глаз Гадюки! — вдруг сказала она вслух.
— Я тоже сразу об этом подумал, — откликнулся Торак. — Только вряд ли это название имеет отношение к настоящей гадюке; так далеко на севере гадюки не водятся…
— А помнишь, как Инуктилук сказал: «Если вы осмелитесь
Торак повернулся к ней. Эти «совиные глаза» делали его лицо неприятно чужим.
— По-моему, я знаю, что он имел в виду.
— Я тоже, — сказала Ренн.
Торак поежился:
— Надеюсь, мы оба ошибаемся. И вообще, я
Некоторое время оба гребли молча.
Решив немного поднять настроение, Ренн принялась рыться в ранце, вытаскивая припасы. Люди Песца отлично снарядили их в дорогу. У них в запасе имелся не только тюлений жир, но и замороженные ребрышки, и даже круг кровяной колбасы. Ренн отрезала два ломтя и один протянула Тораку. В колбасе похрустывал песок, и она пожалела, что нет можжевеловых ягод, чтобы немного приправить еду. А еще она вдруг поняла, что скучает по дружелюбным людям Песца.
— Мне так стыдно перед ними! — воскликнула Ренн.
— Почему? — спросил Торак.
— Они так много для нас сделали, а мы, неблагодарные, взяли и убежали тайком.
— Но они же собирались отослать нас на юг!
— Посмотри, сколько всего они нам дали! И ножи для резки снега. И светильники. И отличные бурдюки для воды, куда лучше наших прежних. А мне еще и трутницу, и новый кремень, и отличный колчан для стрел, и чехол для лука! Тут есть даже кое-что, чтобы лодку починить было можно! — И она показала Тораку мешок, сделанный из ласт тюленя.
Но Торак ее уже не слушал. Опустив весло, он неотрывно смотрел вперед.
— Что там такое? — встревожилась Ренн.
И тюлени на льду тоже отчего-то проснулись и явно забеспокоились.
Ренн, решив, что Торак собрался на них поохотиться, прошептала:
— Но у нас вполне достаточно еды. Зачем нам сейчас-то останавливаться?
Торак даже головы в ее сторону не повернул.
Тюлени вдруг разом соскользнули в воду. И в то же мгновение Торак, схватив весло, стал яростно грести, крикнув Ренн: «Поворачивай! Поворачивай скорее!» — сам резкими движениями пытаясь развернуть лодку влево. Растерянная Ренн принялась ему помогать, и они успели выскочить из-под нависшего над ними ледяного выступа как раз в ту минуту, когда небеса дрогнули от жуткого грохота и плеска, а сама гора покачнулась и, развалившись на куски, рухнула в Море, поднимая высоченные волны. На том месте, где они были всего несколько мгновений назад, возник чудовищный водоворот.
Задыхаясь от ужаса, они качались на волнах, глядя на груду белых ледяных обломков.
— Откуда ты узнал, что она сейчас развалится? — осторожно спросила Ренн.
— Это не я, — сказал Торак, — это тюлени.
— А как ты об этом догадался?
Он ответил не сразу:
— Во-первых, у них усы сразу торчком встали. А потом… помнишь, как прошлым летом мой блуждающий дух вселился в тюленя?
Ренн нервно облизала соленые губы. Она об этом совсем позабыла; а может, и не хотела помнить. Она терпеть не могла, когда ей напоминали о том, как сильно Торак отличается от других людей.
Он прочел это по ее лицу и спокойно сказал:
— Ладно, поплыли дальше. Нам еще далеко.
И они поплыли, стараясь теперь держаться подальше от ледяных гор. Ренн прямо-таки физически ощущала, как отдаляется от нее Торак из-за всех этих тайн и невысказанных предчувствий. Нет, ей просто необходимо было как можно скорее все ему рассказать!
Вновь поднялся ветер; очень холодный, он дул им прямо в лицо, но Ренн почти не ощущала холода в новой одежде, сшитой женщинами племени Песца. Тюленья шкура оказалась совершенно непродуваемой, но была гораздо легче, чем оленья, тогда как теплые нижние штаны и безрукавка с гагачьим пухом отлично согревали тело и промокали выступивший пот, так что никакого озноба она ни разу не почувствовала. Капюшон парки, отороченный собачьим мехом, отлично защищал и согревал лицо. А внутренние рукавички имели на ладони специальную прорезь, чтобы можно было высунуть пальцы, если требовалось сделать какую-то тонкую работу, например развязать шнурки на мешочке с лекарственными травами. И потом, эта новая одежда была на редкость красива — серебристый мех так и сверкал на солнце. Одно лишь смущало Ренн: в этой одежде она казалась себе совсем другим человеком.
