Пожиратель душ полностью

Пока что слышать ее мог один лишь Фин-Кединн. Последняя охота оказалась на редкость удачной, и остальные члены племени еще крепко спали, поскольку накануне набили животы вкуснейшей жареной олениной с приправой из тертых ягод рябины. Не легли спать только вождь племени и колдунья; они всю ночь просидели у входа в жилище Фин-Кединна, глядя, как постепенно гаснут в небесах звезды и сереет небо. Казалось, даже сам Лес вокруг крепко спит в приглушенном сиянии густого снегопада.

— И у тебя нет ни малейших сомнений? — спросил Фин-Кединн. — Неужели это дело рук тех проклятых колдунов?

Саеунн неотрывно смотрела в костер, и вены на ее лысой макушке пульсировали, точно крошечные змейки.

— Дух огня никогда не лжет.

Тихо потрескивали угли. Снег с шипением падал в костер с густых ветвей росшей рядом ели. Фин-Кединн поднял голову — да так и застыл.

— Мы зашли слишком далеко на север, — говорила между тем Саеунн, — и если мы здесь останемся, то нас ничто не спасет от этих злых духов. Они скоро будут здесь.

— А как же Ренн и Торак? — спросил Фин-Кединн, по-прежнему не сводя глаз с ели.

— А как же наше племя? — в тон ему возразила Саеунн. — Фин-Кединн, нам непременно надо уходить на юг! Надо идти в сторону Широкой Воды и там обрести убежище на Скале Хранителя! Только там я смогу создать достаточно могущественные чары, чтобы защитить нас; только там смогу провести магические линии и оградить нашу стоянку от вторжения духов.

Поскольку Фин-Кединн не отвечал, она прибавила:

— Это должно положить конец тому, о чем ты все время думаешь.

Вождь заставил себя посмотреть на нее и тихо спросил:

— И о чем же таком я все время думаю? — От этого тихого голоса любой другой член племени уже дара речи лишился бы со страху.

Но Саеунн ничего не боялась.

— Ты не можешь вести нас на Дальний Север, вождь племени!

— О, тебя-то, колдунья, я туда точно не поведу! Тебя бы я наверняка оставил здесь, в Лесу, в полной безопасности…

— Я думаю не о себе, а о племени. Ты и сам это прекрасно понимаешь!

— И я думаю о племени.

— И все же…

— Довольно! — Рубящим движением ладони Фин-Кединн оборвал этот разговор, ставший для него бессмысленным. — Когда я стану учить тебя, как творить магические чары, ты можешь тоже начать учить меня управлять племенем!

Он помолчал, поднял голову и снова заговорил — но на этот раз не с Саеунн, а с неким пернатым существом, смотревшим на него с вершины ели: это был большой филин с пышными «ушами» и свирепыми оранжевыми глазищами. Филин давно уже сидел там, наблюдая за ними и явно слушая, о чем они говорят.

— Я никуда из Леса свое племя не поведу, — очень внятно сказал Фин-Кединн, не сводя глаз с филина. — Клянусь своими душами.

Филин тут же раскрыл свои огромные крылья и скользнул в сторону севера.

Торак и Ренн плыли с большой скоростью, и настроение у них было неплохое: оба испытали невероятное облегчение, вырвавшись из пещеры. Было так хорошо снова оказаться в сиянии льдов, морской воды и небес и постоянно слышать короткий и бодрый зов Волка, доносящийся с востока: Я здесь! Я здесь! — и отвечать ему тем же.

— Теперь им ни за что нас не догнать! — воскликнула Ренн и рассказала Тораку, как распорола ножом лодки, спрятанные Пожирателями Душ.

Он радостно засмеялся: Волк был на свободе, и они возвращались в Лес, а Пожиратели Душ и злые духи, казалось, остались где-то далеко-далеко позади.

И вдруг, совершенно неожиданно, погода переменилась. Темные тучи закрыли солнце. Море стало окутываться туманом. У Торака страшно разболелась голова, и отчего-то все тело охватила ужасная усталость, даже весло в руках казалось ему страшно тяжелым.

— Нам необходимо отдохнуть, — сказала Ренн, взглянув на него. — Иначе мы просто перевернемся вместе с лодкой или врежемся в ледяную гору.

Торак кивнул: у него не было сил даже говорить.

Они с огромным трудом вытащили лодку на лед под прикрытие очередного прибрежного тороса; собрав остатки сил, они сумели еще подложить под лодку плавник, а ее саму обложить по краям снегом, чтобы хоть как-то спрятаться от ледяного ветра.

За работой Торак вдруг вспомнил, как Повелительница Змей спросила тогда: « Чтоты такое?» Значит, она все-таки сумела почуять его души, витавшие близ нор жертвенных животных и еще не успевшие вернуться в его тело? А может, и догадалась даже, что у него, Торака, есть блуждающая душа?

Издалека до них донеслось басовитое «у-ху, у-ху» — крик большого филина.

Ренн замерла с напряженным лицом, забыв вытряхнуть снег из рукавиц.

— Они гонятся за нами!

— Я знаю, — сказал Торак.

«У-ху, у-ху!» — послышалось снова, но уже гораздо ближе.

Торак внимательно смотрел в небо, но там ничего не было видно.

Ренн уже нырнула в убежище, и на льду оставался он один. Зов филина казался ему неестественно громким, как, впрочем, и стоны ветра, как и далекий грохот ломающихся льдов. И голова у него болела все сильнее, глаза жгло так, что даже это убежище, даже ледяной холм над ним были видны как-то неясно, их очертания все время расплывались…